N34 (43) 18 сентября 2009   18.09.2009 | 00:04
И Пушкин - такой молодой...
Рубрика: редакционные расправки
Просмотров: 437
Версия для печати

без названия«О Пушкине еще не все пропето / И сказано о Пушкине не все, / Всегда он неизвестная планета / И неразгаданный столетиями сон» - эти прочувственные корявые строки Виктора Попова из города Петровска смело можно было бы поставить эпиграфом к сборнику «Венок Пушкину» (Саратов: Саратовский писатель, 2009).

Названная книга стала итогом конкурса-турнира самодеятельных поэтов и прозаиков к 210-й пушкинской годовщине. Министерство культуры Саратовской области профинансировало издание; в роли редакторов-составителей оказались два кандидата филологических наук, они же два члена местного отделения СП РФ - Иван Пырков и Владимир Азанов (последний выступил заодно и как корректор).


«Жизнь, пульсирующая в строке, является главным критерием отбора материала», - сообщает в предисловии И. Пырков. А В. Азанов в еще одном предисловии не без гордости добавляет, что «народная тропа к нерукотворному памятнику не только не зарастает, но и постоянно расширяется и удлиняется». Таким образом, настоящий сборник становится еще одним способом обустройства упомянутой тропы - как если бы губернский минкульт взял на себя смелость заасфальтировать ее и начертить дорожную разметку.


Нетрудно догадаться о том, что по обочине дороги выстроятся в ряд всем известные персонажи: Анна Керн с ее чудным мгновеньем, роковая Натали, злодейский киллер Дантес, а также кот ученый, дуб зеленый («Лукоморьем и дубом был каждый пленен» - пишет Алевтина Белова из Хвалынска) и Арина Родионовна, обращенная в подобье горьковского Данко: «светит ему огонечком из тьмы / Прекрасное сердце Арины» (Венера Бакаева, Александров Гай).


Для авторов, плененных дубом и подсвеченных Ариной, Пушкин столь велик, что ему можно простить даже негероическую гибель, даже сомнительное нацпроисхождение: «Пусть не за Родину он пал на поле брани, / А на дуэли встретил свой последний час, / Пусть обладал он не российскими корнями...», - снисходит к поэту Светлана Барбье из Энгельса. А Елена Старовойт из Саратова тем временем торопится перейти от слов к делу: «Слова любые - просто пелена, / Пусть даже соткана с большой любовью. / Не проще ль чарку доброго вина / Поднять и выпить за его творенья?» (Судя по рифме, последнее слово должно было быть «здоровье», но кто-то вовремя объяснил автору, что за здоровье покойников пить вроде бы не положено, и произведена была поспешная замена...)


«Мне другом верным Пушкин стал. / И за столом. Среди знакомых, / Пускай хмельных, но добрых лиц / Всегда узнаю взгляд поэта...», - продолжает алкогольную тему Алексей Овчинников из Аткарска. Похоже, на народной тропе не хватает строгого гаишника: путь от обожания до нетрезвой фамильярности преодолевается с завидной скоростью. «Отбросивши спесь и сомненье теперича, / Помянем мы здесь Александра Сергеича», - пишет Валерий Агапов из Саратова (диплом 1-й степени). «Встречай, Александр Сергеич! / Распахнуты дверь и душа. / В твою атмосферу теперичь / Вторгается плавный мой шаг», - вторит Агапову саратовчанка Елена Борзых (удивительную рифму оставим на совести наших стихотворцев).


Превращение «Сергеевича» в панибратского «Сергеича» - только первый этап. «Во сне вас часто вижу: / Вокруг цветы, цветы, / Поговорить пытаюсь / И перейти на «ты», - сообщает Рада Бритвина (с. Владимирское Ровенского р-на). Не успел читатель оглянуться, как сердечное «ты» уже тут как тут: «Ты, Александр, был всегда влюблен...» (Наталья Песчанская, с. Натальин Яр Перелюбского р-на). А можно и еще интимней: «Мой Саша! Мой любимый Пушкин! / Твой образ в мыслях и в душе. / Неважно, на какой я службе, / Свободна, замужем уже» (Лидия Крухмалева, с.Сухая Елань Балашовского р-на, поощрительный диплом). Осталось лишь назвать великого поэта Шуриком - что, кстати, и делает еще одна дипломантка конкурса, Эльвира Янмухаметова из Саратова.


«Многие авторы представляют Пушкина не в виде бронзовой статуи на Тверском бульваре в Москве, а самого родного и близкого человека», - объявляет В. Азанов, и с этим, увы, не поспоришь. Степень близости у каждого из авторов своя: кому-то Александр Сергеевич - просто собутыльник, кому-то друг, кому-то брат. «Он - мой отец, а я, возможно, - дочь», - делает открытие Анна Подгорнова (с. Алексеевка Базарно-Карабулакского р-на). «Я Пушкина, как человека / Люблю доверчивой душой. / И, не было б меж нами века, / Могла бы быть я его женой...», - признается Светлана Ермакова (Энгельс). Дальше - больше. «Я честь свою тебе вручу...» (Елена Баринова, Энгельс). «Ох не надо, Саша, Саша, подожди...» (Людмила Азова, Аркадак). Занавес!..


Отвлечемся, однако, от поэтического интима. Есть вещи посерьезнее. Какую партию в нашей стране ни придумай - в итоге получается КПСС, а если возьмешь собирать из деталей швейную машинку - непременно выйдет автомат Калашникова. Вот так и с Пушкиным. Хотя рецензируемый сборник вобрал произведения авторов самого разного (подчас достаточно юного) возраста, в чертах Александра Сергеевича почему-то упорно проглядывает Владимир Ильич. Едва ли не каждый третий из авторов, например, обращается к настенному портрету поэта - точь-в-точь как Маяковский или Вознесенский обращались к Ленину. Подобно вождю мирового пролетариата с его «Учиться, учиться и учиться», Пушкин со стены провозглашает: «Работайте. Стремитесь к знаньям, / Без этого вам не прожить» (Татьяна Слепова, с. Сосновка Балтайского р-на).


Не забыта и строка из прежнего михалковского гимна («И Ленин великий нам путь озарил»): «И верный указав нам путь...» (Юлия Веденеева, Базарный Карабулак). А помните детсадовское «Когда был Ленин маленький с кудрявой головой»? Вот, пожалуйста, примите: «Твой детский образ с кучерявою головкой...» (Людмила Ильина, Энгельс). «В кудрявой голове одно и то же - / Что день грядущий уготовил мне?» (Иван Попков, Новые Бурасы). А горьковское «прост, как правда» еще не выветрилось из памяти? Нет, не выветрилось! «Словом правды в сердце каждому проник» (Людмила Азова, Аркадак). А «заветам Ленина верны»? Извольте, есть и это: «Впитали мы твои заветы - / Они живут в душе у нас» (Никита Рубцов, Аткарск). Листая сборник, ждешь с замиранием сердца: вспомнит ли кто-то о маяковском слогане «Ленин жил, Ленин жив...»? Ну а как же! «Пушкин был! Пушкин жив! Будет жить» (Нина Шиняева, Самойловка). И уже ничуть не удивляешься, когда в стихах Александра Дивеева из Ртищево наш Ильич с нашим Сергеевичем сливаются в одну символическую фигуру: «И пусть Каплан, а не Дантес, / Стреляла б слепо в Пушкина...»


Книга преподносится читателю как «сборник репертуара для коллективов художественного слова» - то есть подразумевается, что на пушкинских вечерах и утренниках вместо строк классических будут декламироваться вот эти. Да, согласно Ахматовой, стихи могут расти из любого сора, однако самая искренняя симпатия к Пушкину не способна превратить в поэзию явные сорняки...


Когда текст рецензии был уже завершен, автору этих строк попался номер газеты «ПолитДозор» (№30 от 4 сентября), а в ней статья Эдуарда Абросимова. Абзац о Пушкине стоит процитировать без комментариев (диагноз и так ясен): «Пушкин хотел убить из-за пустяка своего родственника, свояка Дантеса, который был женат на родной сестре Натали Гончаровой. И сестры рыдали друг у друга на груди, не зная, как убедить Александра отказаться от дуэли. А Пушкин был превосходный стрелок и уже имел за душой несколько загубленных на дуэлях жизней. И престарелый отец Дантеса приезжал из Франции, низко кланялся Пушкину, умолял отказаться от дуэли. Но Пушкин отказалcя даже смягчить условия дуэли...»


Вы спросите, ЧТО хуже - приторное графоманство под сенью местного совписа или безграмотное и безудержное хамство под прикрытием «главной партии»? На этот вопрос Пушкин давным-давно дал ответ в своем знаменитом «Памятнике»: «Хвалу и клевету приемли равнодушно / И не оспоривай глупца».

все статьи
номера
на главную