N37 (46) 9 октября 2009   09.10.2009 | 01:39
Уроки морали и нравственности
Рубрика: дембельский альбом
Просмотров: 191
Версия для печати

без названияИстория шестнадцатая.

Грамотеи

С приходом в губернию (именно в «губернию», а не в пошлую, скучную область) нового начальника общественная жизнь стала фонтанировать, как камчатский гейзер. Ежедневно множество гостей из всех волостей, торжественные приемы, и везде и всюду новый губернатор и его соратники должны были сказать свое веское руководящее слово. Разумеется, потребность в спичрайтерах резко возросла.

В написании речей для другого человека ничего зазорного нет. Никто ведь не требует, чтобы хозяин непременно угощал гостей собственноручно изготовленным паштетом из соловьиных язычков и поил шампанским собственного производства. Если хороший ремесленник-журналист, определив манеру начальника говорить, аргументировать, использовать определенный пласт лексики, пишет для него заготовки речей, это может свидетельствовать лишь о хорошей организации труда. Советские руководители выступали перед публикой, уткнувшись в заготовленные тексты. Нынешние все больше стараются говорить как бы от себя. Чаще всего, отрываясь от текста, они несут чепуху, но это несколько бодрит слушателей, ведь большинство речей, произносимых в России, можно вообще не произносить, всем только лучше будет.

Понятно, что спичрайтер пишет, а потребитель писанины правит предложенный текст и проникновенно или заунывно произносит его с трибуны. Однако свита нового губернатора была столь многочисленна, что всем дела, хоть какого-нибудь, просто не находилось. Тогда бывшие ветеринары, инженеры-строители и почтовые служащие нашли себе занятие - править тексты на промежуточном этапе, между наемным писателем и нанимателем-начальником. В результате чушь к губернатору поступала несусветная. Он последними словами клял за это спичрайтеров. Но, казалось, ничего поделать с этим нельзя, поскольку доступ к телу губернатора для простого писаки был перекрыт бесчисленной и агрессивной свитой.

Частично преодолеть ущерб, наносимый грамотеями из свиты спичрайтерскому ремеслу, удавалось лишь в случаях, когда какие-нибудь заявления, обращения или даже статьи предназначались для публикации в газетах. Чтобы не обременять коллег из редакций ожиданием материала из правительства, я, грешный, отправлял свою писанину в два адреса: в редакции и грамотеям. Бывало так, что газета со статьей давно вышла, успела несколько пожелтеть или стать саваном для селедки, а мне возвращали «правленый» текст заявления, обращения или статьи с многочисленными визами грамотеев.

Самоуправство мое так и не было раскрыто, слава Богу, но это свидетельствует не только о Божьей милости к пишущим, но и о том, насколько внимательно власть читает газеты.

без названияИстория семнадцатая.

Ничтожные и ужасные

Время не только лучший лекарь, но и лучший косметолог-визажист. Стали немного забываться и уже не казались столь мерзкими перестройка, путч, шоковая терапия и расстрел Верховного Совета. Саратовская область вместе со всей страной приходила в себя после социальной истерики новой, капиталистической революции.

Однажды весенним утром в Саратовской еще не губернии, а области сменилась власть, о чем давно шептались чиновники. В нелепое здание-стеллаж на Московской, 72 прямым рейсом из Москвы явились два радостных румяных колобка - Д.Ф. Аяцков и В.В. Володин. Они успешно ушли от кого надо и куда надо пришли. Чиновникам, собранным по случаю знаменательного события, было любезно сообщено, что новая власть увольнять никого не будет. Слезы искренней радости бриллиантами брызнули из восторженных глаз. Глубокоуважаемые губернатор и вице-губернатор лишь уточнили мимоходом, что с теми, кто будет приходить на работу позже их благородий, а уходить раньше, благородия, скорее всего, не сработаются. Это заявление всеобщей радости не смутило.

После того, как административный планктон разошелся ликовать по своим кабинетам, начальникам отделов было вручено под роспись распоряжение с длинным списком лиц, отстраняемых от должности. Чиновничьи лица приняли трагическое выражение. Кроме того, выяснилось, что самовольно покидать здание по окончании рабочего дня строго запрещается. Рабочий день прекращается только по команде вышестоящего начальства, а если таковой нет, он плавно переходит в рабочую ночь.

Началась эпоха великого долгосидения чиновников. Уже в восемь часов утра в кабинетах бурлила жизнь. Дамы на час-другой погружались в священнодейство по художественной росписи собственных физиономий, а мужчины сосредоточенно решали кроссворды и сканворды. Затем проходили различные планерки - вплоть до самого обеда. В обед большие начальники разъезжались по саунам и массажным салонам, а чиновная мелюзга занималась приватными делами вроде ремонта автомобилей. Многие в это время исполняли и служебные обязанности: отвечали весьма туманно на письма граждан, сочиняли отчеты о своей немыслимо сложной и чрезвычайно плодотворной работе.

Часам к шести вечера появлялось начальство, бодрое и непримиримое к недостаткам в работе подчиненных. И вновь часов до двенадцати ночи проходили совещания и планерки. Однажды начальственная дама, величественная, как египетская фараонша Хатшепсут, отпустила домой своего сотрудника в половине одиннадцатого. Бедняге в тот день исполнилось пятьдесят лет, и владычица его пожалела.

Еще одной отличительной чертой тех времен была методика устрашения подчиненных под названием «построение». Чтобы «построить» робкую шушеру, именуемую персоналом, нужно было с милой улыбкой собрать всех в своем кабинете. После того, как все рассядутся, нужно поулыбаться молча еще минут пять, потом внезапно и непременно матом что-нибудь заорать. Присутствие дам всех возрастов и степеней приятности во внимание не принималось. Проматерясь минут десять, что нелегко, конечно, начальнику нужно было в изнеможении вытянуться в кресле и послать всех известно куда. Все эти закидоны вершились, вероятно, оттого, что яркие представители новой власти просто не понимали, как это - руководить целым субъектом Федерации. Они кривлялись, визжали и полагали, что руководят. На самом же деле рядовые люди в области жили сами по себе, добросовестные предприниматели тоже старались с властью не общаться. Лишь бедные областные чиновники, бесправные и никчемные, покорно терпели столь своеобразное руководство.  

все статьи
номера
на главную