N41 (98) 5 ноября 2010   04.11.2010 | 18:22
Это я тебе, голуба, говорю как краевед
Рубрика: редакционные расправки
Просмотров: 516
Версия для печати

без названия«Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. Ромео под любым названьем был бы тем верхом совершенств, какой он есть», - полагала Джульетта. «Вы, может быть, думаете, что название роли не играет? - возражал шекспировской героине Христофор Бонифатьевич Врунгель. - Назовите судно «Геркулес» или «Богатырь» - перед ним льды расступятся сами, а попробуйте назовите свое судно «Корыто» - оно и плавать будет, как корыто, и непременно перевернется где-нибудь при самой тихой погоде».

Суждение капитана Врунгеля выглядит, по меньшей мере, спорным. Как известно, свежепостроенный океанский лайнер «Титаник» быстро пошел ко дну, а, скажем, некоторые наши речные «омики», давно выслужившие пенсию, до сих пор бороздят просторы Волги. Сложная «нелинейная» магия имени, его соотнесенность с кармой судна, влияние имени на будущность корабля - лакомая тема для исследователя. Так что когда в конце октября краевед-любитель Владимир Цыбин вместе с соавторами Валентином Кузнецовым и Александром Скляровым презентовали в областной библиотеке книгу «Имя «Саратов» на борту» (Саратов, «Приволжское издательство», 2010, тираж 1000 экземпляров), многие ждали сюрпризов. Разве не любопытно было бы узнать, например, о том, повлияло ли на участь сухогруза «Саратов» его скоропостижное переименование в «Самару», или о том, как прихотливо сложилась судьба десантного корабля, сперва нареченного «Воронежским комсомольцем», затем ставшего просто «БДК-65» и, наконец, получившего имя «Саратов».

Выступление самого Цыбина на презентации поначалу сулило некую интригу - в особенности когда он, отвечая на вопрос о спонсорах издания, с горькой усмешкой заметил, что, мол, от областного правительства помощи он не дождался, а частные предприниматели, давшие деньги на книгу, предпочли скрыть имена, опасаясь за свою жизнь. После таких слов следовало ожидать от книги если уж не «тайн роковых», то, как минимум, опасных нелицеприятностей.

 Однако ни секретов, ни ослепительных прозрений, ни разоблачений в книге нет. Авторы почтительны к любому начальству, прошлому и настоящему - от великого князя Александра Михайловича до Дмитрия Аяцкова с Павлом Ипатовым. Тональность книги стерильна; сколько ни старайся, не отыщешь тут ни сюжетных кульбитов, ни поводов для полемики, ни спорных интерпретаций. Полный штиль.

Характерно, что одним из наиболее употребительных местоимений в книге оказывается «я», а по числу упоминаний фамилия первого из соавторов чуть ли не оттесняет слово «Саратов». При чтении временами так и тянет взглянуть на обложку и проверить, не называется ли книга «Имя «Цыбин» на борту»? Вот характерные цитаты: «Хочу рассказать своим читателям о том, как судьба несколько раз связывала меня с Севастополем», «меня стали использовать для преподавания авиавооружения новых реактивных самолетов», «бывая в Севастополе, я всегда стремился посетить исторические места города», «я всегда интересовался историей своего родного отечества и часто покупал разные исторические книги», «на это небольшое застолье был приглашен и я как историк волжского судоходства», «спросил его, какая фантазия подвинула его на это путешествие в одиночку. А он ответил, что на этот подвиг его натолкнула моя книга «Пароход на Волге», которая вышла в свет в 1996 году...» И так далее, и тому подобное - о себе, драгоценном. Отражены все нюансы биографии Цыбина, включая меню обеда, которым автор угощал приезжего журналиста.

В книге всего 126 страниц, и немалая часть опубликованного либо имеет весьма косвенное отношение к заглавной теме, либо не имеет никакого. Вот, например, трепетный абзац: «Я шел по перрону железнодорожного вокзала. И вдруг увидел, что навстречу мне идет  К. Е. Ворошилов в сопровождении двух молодых охранников, которые буквально сверлили меня насквозь взглядами. В то время К. Е. Ворошилов был Председателем Верховного Совета СССР, и по уставу я обязан был его приветствовать, что я и сделал, перейдя на строевой шаг и приложив руку к головному убору. Ворошилов слегка улыбнулся и вежливо раскланялся, а его охранники проводили меня внимательным, зорким взглядом (вероятно, уже одним на двоих. - Л. Г.). Эту встречу с Ворошиловым я запомнил на всю жизнь».

Ну и что, извините? Чем нам любопытен этот эпизод? Быть может, в дальнейшем Ворошилов как-то повлияет на биографию Владимира Михайловича? Поспособствует переименованию какого-нибудь судна? Да ничего подобного. Встреча, благоговение - и все. Подобный «мемуар» более всего смахивает на ехидную пародию Аркадия Бухова «Лев Толстой в бане». Помните? «Лев Николаевич Толстой зашел в баню. Один из его поклонников, духобор Иннокентий Гнедых, вошел в парильню с шайкой в руках и сказал: «Я написал поэму о неубийстве комаров и телят». Толстой вздохнул и отвернулся к стене. Иннокентий Гнедых бросился домой и радостно изложил свою встречу с мировым писателем». Только Ворошилов - все-таки не граф Толстой. И, кстати, если уж быть точным в деталях, Климент Ефремович на момент встречи со старшим лейтенантом Цыбиным был Председателем Президиума Верховного Совета СССР.

Некоторые встречи, впрочем, оказались для автора не только приятными, но и весьма полезными. Пример тому - главка «Новые сведения о пароходе «Саратов» Добровольного флота». Начинается текст с мемуарного абзаца: «Как-то В. М. Цыбин (порой автор, словно индейский вождь, пишет о себе в третьем лице. - Л. Г.) встречался с саратовским писателем С. Г. Боровиковым, работавшим тогда главным редактором журнала «Волга», и он подарил Владимиру Михайловичу журнал «Наш современник» №3 за 1993 год, где имеются малоизвестные сведения об этом пароходе...» Далее на двух страницах обстоятельно пересказывается и цитируется эта историческая беллетристика. Конец цитаты - конец главки.

Вообще же Цыбин оснащает свой текст чужими находками с трогательным простодушием человека, который лишь недавно научился читать и уверен, будто окружающие не обладают такой способностью. «Читая книгу Водопьянова «Повесть о первых героях», я узнал из нее очень много нового и интересного» (далее несколько абзацев - краткий пересказ книги). «В журнале [«Вокруг света»] №7 за 1995 год в очерке «Три дня с графом Клейнмихелем» [...] я узнал много нового и интересного» (дальше - подробный пересказ очерка). «В севастопольской газете «Флаг Родины» от 23 ноября 2007 года была помещена статья под названием...» (дальше две книжных страницы - цитата из газеты).

Автор, не мудрствуя, составляет книгу с помощью ножниц и канцелярского клея, а иногда и просто клея. Немаленькая газетная статья И. Жигановой о танкере «Саратов» приведена полностью, статья Г. Стригина - полностью, статья В. Еленской - тоже полностью. Думаете, авторы этих журналистских публикаций хотя бы упомянуты в оглавлении? Их имена приведены в списке литературы? Названы среди тех, кому в конце книги будет выражена скупая авторская благодарность? Еще чего, обойдутся! Пусть, мол, будут довольны уже тем, что их привлекли к такому духоподъемному делу.

Ни хронологический, ни логический принципы в композиции книги не задействованы, стиль - унылая провинциальная газетная жвачка советских времен, эдакий «Коммунист» forever: «большое воспитательное значение для молодежи», «дружба, проверенная временем», «заряжались энергией и боевым настроением экипажа», «саратовскому областному военкомату, так же, как и общественным организациям, стоит более активно работать с призывниками» и тому подобное. Историческими все эти штудии можно назвать лишь весьма условно. Цыбин - не историк, не писатель, он собиратель, но этого хобби еще недостаточно для создания полноценных книг. Превратить коллекционерскую эмпирику в нечто цельное - задача не из простых.

С. Г. Боровиков  по нашей просьбе рассказал, что, узнав от Владимира Михайловича о его разысканиях, придумал саму идею книги «Пароход на Волге» и ее название, но главное то, что подлинным, скажем деликатно, соавтором Цыбина был заведующий отделом очерка и публицистики журнала «Волга» Владимир Нилович Панов, который, собственно и слепил книгу из имеющихся у краеведа материалов, и переписал его, по правде сказать, малограмотные комментарии. Вскоре после ее выхода очень загордившийся В. Цыбин на встречах с читателями стал представляться не иначе, как писатель. О роли В. Панова он предпочитал не вспоминать. Теперь же такого редактора-соавтора не нашлось, да и оригинальность «кусочков», как видим, сомнительна.

Предвижу возражение: дескать, краеведческий жанр - не совсем история и совсем не литература, не надо требовать от авторов глубины проникновения в тему и особых красот слога. Мол, работа краеведа - протереть несколько пар штанов в архивах, тщательно поскрести по историческим сусекам и явить на свет божий россыпь неизвестных фактов, которые позднее, возможно, будут востребованы профессиональными историками. В этом случае главнейшим критерием успеха становится формальный приоритет, а на знамени краеведов возникает фамусовский лозунг: «Я первый! Я открыл!»

 Однако если и так, проблем с книгой Цыбина и КО не становится меньше. Наоборот, их возникает больше. На презентации вскрылись шокирующие подробности истории проекта «Имя «Саратов» на борту». Чинную благостность мероприятия взорвало взволнованное выступление председателя Саратовского историко-краеведческого общества Юрия Сафронова. Юрий Александрович рассказал собравшимся о том, что приоритет в выборе темы книги, ее будущего названия и в сборе материала принадлежит вовсе не Цыбину, а краеведам Герману Рассветову и Юрию Пырсову, которые задолго до Цыбина собрали большую часть материала (папка с пожелтевшими листочками была продемонстрирована), но ушли из жизни, так и не успев выпустить книгу. При этом ни в первом издании «Имени «Саратов» на борту» (2001 год), ни в теперешнем покойные Рассветов и Пырсов не удостоились даже упоминания мелким шрифтом: их словно бы не было вовсе.

Сафронов объявил, что знает Цыбина не один десяток лет, изучил его тактику и считает, что «это полная беспардонность и железный прессинг... глумление над памятью старших товарищей»,  после чего он покинул трибуну под громкие аплодисменты публики. В ответном выступлении Цыбин попытался возражать, но не был убедителен. Не исключено, что библиотекари, организовавшие презентацию, смутно подозревали и о таком повороте сюжета. Иначе зачем в программу вечера было включено выступление студентки областного колледжа искусств, исполнившей русский классический романс под названием «Не лукавьте!»? Возможно, именно к Владимиру Михайловичу Цыбину был обращен такой вот текст: «Не лукавьте, не лукавьте!/ Ваша песня не нова. / Ах оставьте, ах оставьте!/ Все слова, слова, слова...»

все статьи
номера
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:
Цитата
Количество символов:0
Внимание! Количество символов
в комментарии не должно
превышать 2000 знаков!
КОММЕНТАРИИ (0)
на главную