N16 (121) 29 апреля 2011   29.04.2011 | 08:47
И женские груди, и огурцы
Рубрика: редакционные расправки
Просмотров: 577
Версия для печати

без названияНедавно увидел свет первый в 2011 году - и, соответственно, третий с момента возобновления - номер «Литературного Саратова». Пусть тираж скромен, пусть полиграфическое исполнение еще более скромно, зато у этого «литературно-художественного и общественно-политического журнала» имеется Общественный совет, состоящий аж из семнадцати человек (главный редактор Владимир Гурьянов - восемнадцатый).

Еще в прошлогоднем выпуске В. Гурьянов пообещал от имени Общественного совета и от себя лично: «Мы возьмем на страницы издания все талантливое, преисполненное душевной любовью к людям и России. Соблюдение этих требований можно считать пропуском в «Литературный Саратов».

Если произвести несложный арифметический подсчет, окажется, что 200 из 270 журнальных полос свежего номера отдано произведениям членов того самого совета (и примкнувшего к славной когорте главному редактору). Стало быть, именно эти скромняги, которые выписали пропуска самим себе, и собираются звать читателя «к Созиданию, к жизни более Справедливой и Перспективной», а также вовсю «пропагандировать здоровый образ жизни», «бороться за чистоту русского языка», очищать его от «необоснованных заимствований», «художественным словом активно способствовать восстановлению нравственной энергетики людей» и вдобавок ко всему «упорно искать образ героя нашего времени».

Не знаем уж, как там с Созиданием и Энергетикой, но с героем «Литературному Саратову», надо признать, случайно подфартило - долго искать не пришлось: номер подзадержался и вместо января вышел в апреле, аккурат в те самые дни, когда вся губерния бодро и дружно отмечала полувековой юбилей полета и приземления Юрия Гагарина. Журналу оставалось лишь присоединиться к общему хору. В очерке, открывающем номер, Александра Россошанская уже в который раз поведала, «каким он парнем был», а поддержали ее местные стихотворцы - слегка корявыми, но идущими от души, строками. «Первый Гагарин стал, / Силой земли веля / Сердце свое поднять / До ледяной высоты» (Николай Байбуза). «Сигарой огненной ракета сквозь озон / Несет корабль. Взмахнув руками, Юра / Раздвинул мирозданья горизонт» (Евгений Саблин).

К сожалению, далеко не у всех литераторов нашлись заранее заготовленные произведения, посвященные космосу и космопроходцу, поэтому уже на странице 14 журнала пришлось возвращаться на грешную Землю. Почетный гражданин Саратова Николай Палькин рассказал поучительную историю об одном неудавшемся поэте, который забрел не туда («неплохой, в сущности, человек порвал с рабочим классом, но до творческой интеллигенции так и не дошел»). В свою очередь, Иван Малохаткин напомнил о другом поэте - удавшемся, - которому, однако, не повезло с властями (то есть о Михаиле Юрьевиче Лермонтове): «Но кто открыто протянул / Ему связующую руку, / Когда он дерзко заглянул / В окоронованную скуку...»

Кстати, по мнению Владимира Кадяева, автора здесь же напечатанной статьи о Малохаткине, его герой тоже недостаточно привечаем начальством - почти как Лермонтов. То есть на Кавказ Ивана Ивановича вроде бы не ссылали, но «адекватного, равного таланту, отношения к творчеству поэта как не было, так и нет». Кадяев сетует на «местечковую сдержанность власть предержащих в отношении поэта-лирика, жизнь положившего на служение отечественной культуре и литературе». Союз «и» в последнем предложении несколько загадочен (неужто местная литература - не часть культуры?), однако не будем придираться. Тем более что сам Малохаткин видит суть проблемы глубже. Дело не в поэте, дело в тенденции: «Ныне русского всякий обидит / Всякий русскому кажет кулак». Почему же случилась такая напасть? А вот почему: «Долго в дружбу и братство играли / И забыли про матушку-честь».

Вторят Малохаткину авторы и иных обиженных стихов, которые напечатаны в номере: «Встречая заемные нравы, / Теряюсь от мысли такой: / От порчи заморской в державе / Не стал бы и воздух чужой» (Павел Булгин), «Здесь росли. А уж обеты, / Словно девственность, блюли. / Ну зачем, кому же эту / Мы отдали пядь земли?» (Александр Дивеев). А критик Александра Баженова, ностальгически вспоминая молодые годы главного писательского начальника Валерия Ганичева, замечает: тот, мол, редактируя «Комсомольскую правду» в конце 70-х, проводил «патриотическую кадровую политику. Но слишком много русофобских волосатых и очень волосатых рук тянулось к массовой политической газете». Ох уж эти руки! Ох уж эти кадры! Знал бы писатель-патриот Николай Советов, что строка «Остановиться. Оглянуться», взятая им напрокат для собственных виршей, изначально принадлежала многолетнему телеобозревателю газеты «Московский комсомолец» - поэту Александру Аронову?..

Самую объемную вещь номера, повесть председателя Саратовского регионального отделения Союза писателей России, заслуженного работника культуры РФ Владимира Масяна «Игра в расшибного» следует отметить особо - не по причинам ее литдостоинств, но по обстоятельствам внелитературного свойства. Произведение это не сказать чтобы слишком новое, точнее, довольно-таки старое. Впервые повесть увидела свет несколько лет назад за пределами нашей губернии, а теперь, значит, вернулась на родную почву.

Год назад мы уже рассказывали об этой повести в нашей газете (№ 9, 2010), а потому раскрыли страницы «Игры в расшибного» с законным любопытством: учтет ли Владимир Васильевич при новой публикации старого текста наши конкретные замечания или упрямо их проигнорирует?

Представьте, та давняя статья не пропала даром: кое-что автор учел и даже подправил! То есть, конечно, Сталина в повести ничуть не поубавилось, зато «еврейскую» тематику В. Масян весьма основательно приглушил. Главный здешний негодяй, профессор Демин, остался по отчеству Самуиловичем, но сменил имя с Исаака на Генриха. Упоминание про «чесночный запашок» в квартире Деминых никуда не делось, зато аккуратно испарился кусок фразы о надеждах злодея Самуиловича на реванш. Наконец, ушел в небытие большой эпизод, в котором главный положительный персонаж Костя растолковывал, чем именно «евреи» отличаются от «жидов».

Увы, критические замечания насчет своей стилистики автор «Игры в расшибного» упрямо не заметил. По-прежнему в повести сохраняются «серые брюки в крупную клетку. Казалось, они сами памятовали о себе». По-прежнему большинство нарочито «народных» словечек в авторской речи («мотылялся», «кобыздох», «ноздрястый», «шементом», «промеж себя») продолжают нелепо соседствовать с лексикой иного свойства («интуитивно фиксировал в памяти», «аппендикс», «старательно грассируя», «конъюнктура власти» и пр.). По-прежнему наречием «зазывно» отмечены и женские груди, и огурцы. По-прежнему функционер Союза писателей России упорствует в ошибках, непростительных даже для школьника младших классов («ступив на подножку «дежурного», на лицах их появлялось подобие мстительной ухмылки», «бассейн, отделанный диким камнем, где плавал подраненный лебедь»...).

Единственная уступка здравому смыслу, которую сделал В. Масян, - заменил свой чудовищный «общественный опростатель» на более привычный «общественный сортир». Правда, в данном случае нам не очень понятно, почему член Общественного совета «Литературного Саратова» не выбрал для замены русское слово «уборная» или русское выражение «отхожее место»? Как быть с декларируемой борьбой против «необоснованных заимствований»? Ведь у нашего «сортира», как ни крути, - происхождение очевидно французское. Неужто басурмане победили и Бородинская битва была напрасной?

все статьи
номера
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:
Цитата
Количество символов:0
Внимание! Количество символов
в комментарии не должно
превышать 2000 знаков!
КОММЕНТАРИИ (1)
29 апреля 2011, 22:27

Творчество этих литераторов - русофилов, о которых говорится в статье, - откровенное издевательство над русским языком. Что же они в детстве читали? И за город, и за культуру, и за такую "русскую" литературу обидно. 

ответить
на главную