N22 (31) (12 июня 2009)   12.06.2009 | 01:57
Денискины картинки
Рубрика: звуки му
Просмотров: 403
Версия для печати

без названия    Сольный концерт Дениса Мацуева в Саратове закончился полным триумфом. Третьим «бисом» он сыграл фортепианную транскрипцию «В пещере горного короля» Эдварда Грига, после которого весь битком набитый зал (публика сидела даже на сцене) в едином порыве встал, бурно аплодируя. А уже на выходе из театра оперы и балета точно определилась конфронтация мнений между огромной массой восторженных слушателей и группой профессионалов, которых, кстати, тоже было немалое количество. В ответ на восхищения и захлебывающиеся от счастья высказывания фанатов профессионалы скромно молчали, пожимая плечами и отвечая сдержанными короткими репликами. Произошел тот самый «разброс мнений», характерный для конфликта, который, как я думаю, существовал всегда, а в последние годы вырос до гигантских размеров.

    В чем же суть конфликта? Меломаны говорили, что «такого они никогда раньше не слышали», что Мацуев - гений и «равных ему нет». Профессионалы тихо говорили, что происходившее сегодня унижает профессию музыканта и, прежде всего, унижает саму музыку. Аргументы профессионалов были таковы: Денис Мацуев нарушает профессиональную дисциплину и профессиональную этику. Если же говорить подробно, то пианисты, например, говорили о неверных нотах во многих номерах программы и, в первую очередь, в «Картинках с выставки» Мусоргского. Говорили о том, что он категорически нарушает пропорции темпов и красок, обозначенных в тексте композитором. Что он не умеет играть великую лирику Чайковского в его цикле «Времена года». Короче говоря, претензий к пианисту было великое множество. Меломаны, в свою очередь, говорили о том, что профессионалы зазнались, что они просто завидуют Мацуеву, потому что им так никогда не сыграть. В общем, по старому принципу «сам дурак».
    Теперь я перейду на более серьезный тон, потому что проблема взаимоотношений исполнителя и публики - одна из самых острых и сложных, и чем дальше, тем она становится все более неразрешимой.
    Что тут спорить: Денис Мацуев - пианист от Бога. Природа дала ему феноменальные руки и пальцы, фактуру, рост, - ну, буквально все, для того чтобы стать гениальным музыкантом, интерпретатором столь же гениальных творений многих композиторов. С такими природными данными даже не надо многими часами просиживать за роялем, настойчиво долбя трудные места. Все технические трудности он преодолевает шутя, октавы и пассажи у него феерические. Однако Мацуев предпочел иной путь: он захотел стать «любимцем публики», и этого он добился с невероятной быстротой, причем, тоже шутя, - карьера его развивалась стремительно и благополучно.
    В этом он, кстати сказать, совсем не одинок. Ну, например: разве не обладает Николай Басков великолепного тембра тенором, разве не мог он продолжать карьеру оперного певца, работая в Большом театре? Но он предпочел уйти в «попсу» и стал заурядным персонажем многочисленных телевизионных шоу. А разве плохой живописец и рисовальщик Илья Глазунов? Разве не мог он писать полотна, достойные великой русской живописной школы? Но и он ушел в «попсу», стал писать заказные парадные портреты и многолюдные полотна квазиисторического толка. Вот и Мацуев туда же. Ну, скажите, положа руку на сердце, разве это «невылупившиеся птенцы» танцевали в одной из картинок Мусоргского? Это были какие-то маленькие тяжеловесные птеродактили. А как же можно было обойтись в «Богатырских воротах» у того же Мусоргского без колокольного звона? Не было его в исполнении Мацуева. Да и вообще, «Картинки с выставки» превратились в некий блокбастер, который стремительно пролетел со стрельбой и взрывами, не оставив в памяти ни одной «картинки».
    То же самое происходило и во «Временах года» Чайковского. Какая-то невнятная «Баркарола», безумно быстрая и неряшливая «Песня косаря», грузная и тяжеловесная «Песня жаворонка»... Я мог бы многое вспомнить, но боюсь излишне нагрузить читателя профессиональной терминологией.
    И уж совсем необъяснимо включение в программу Четвертой Баллады Шопена, которая никак не гармонирует с двумя русскими циклами.
    Я хочу обратиться к почитателям пианиста с одной просьбой: пожалуйста, задумайтесь и постарайтесь вспомнить, что осталось у вас в памяти после концерта Дениса Мацуева, кроме экстремально взвинченных темпов, вскидывания рук, как бы в экстазе поднятой головы? Музыка осталась? Великая русская музыка жива в вашей памяти после этого концерта? Или осталось только ощущение некоего внешнего восторга, а потому - Бог с ней, с музыкой?
    Противостояние меломанов и профессионалов существовало всегда. Приведу один лишь исторический пример: вам знакомы такие имена - Фридрих Калькбреннер и Сигизмунд Тальберг? Нет? А ведь в середине XIX века это были пианисты, изумлявшие почтенную публику сногсшибательной техникой, и публика эта ставила их много выше Шопена, Мендельсона, даже Листа. Но они не умели сказать слушателям какие-либо тихие и внятные, а главное - у м н ы е слова, и потому не пережили даже своего времени. Широкая публика и грамотные профессионалы - это как Восток и Запад у Киплинга: вместе им не сойтись никогда. И как решить эту проблему - не ведомо никому. Вот почему для профессионалов всегда будут Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Элисо Вирсаладзе, Григорий Соколов, Евгений Кисин - и никогда не будут Денис Мацуев, Вадим Руденко, модный ныне американский китаец Ланг-Ланг и прочие «технари-одиночки».

 

все статьи
номера
на главную