Адвокат Елена Сергун выступила в эфире радио "Эхо Москвы" по делу Марины Шуляк
НОВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ
Наталия Гливенко
Альтернативные экскременты
в контакте  |  facebook  |  twitter
СОЦСЕТИ
18.06.2013 | 19:41
Адвокат Елена Сергун выступила в эфире радио "Эхо Москвы" по делу Марины Шуляк
Просмотров: 3333
Версия для печати

Сегодня в эфире радиостанции "Эхо Москвы" в Саратове в передаче "Гость в студии" на вопросы главного редактора Ольги Радиной отвечала кандидат юридических наук, доцент, адвокат Елена Сергун. Предлагаем вашему вниманию полную расшифровку интервью.

Радина: Меня зовут Ольга Радина, и сегодняшний наш гость в эфире - кандидат юридических наук,  доцент, адвокат Елена Сергун. Здравствуйте, Елена Леандровна.

Сергун: Здравствуйте.

Радина: Сегодня мы вас пригласили как адвоката по громкому, нашумевшему делу. Я знаю, вы являетесь защитником одного из топ-менеджеров холдинга "Группа компаний "РИМ" Марины Шуляк. Об этом деле очень много писали: говорила и наша местная пресса, и федеральная пресса - но это все-таки был прошлый год.

Сергун: Да, Вы знаете, дело действительно громкое, нашумевшее. Я буквально в двух словах коснусь предыстории, с учетом того, что любой желающий может ознакомиться с публикациями, которые имеются и в интернете, и в других средствах массовой информации. Вот что характерно: поводом для ареста Марины Шуляк, - собственно, это и привлекло внимание прессы, - стало заявление одного из акционеров, некоего господина Богданова, который в 2012 году вдруг вспомнил, что в 2005 году неизвестные, как он говорит, ему лица, втайне якобы от него завладели правами на принадлежащие ему 30 акций ЗАО "Аркада-С". Это вот и есть та самая фирма, небольшая фирма, которая входила в холдинг Группа компаний "РИМ". Странным в этом деле, вообще, в избрании меры пресечения, было, на самом деле, очень много. Ну вот, в частности, то, что заключение под стражу вообще не могло быть применено к лицу, которое подозревалось, как Марина Шуляк, в преступлении, связанном с предпринимательской деятельностью.

Радина: Что ей тогда вменялось?

Сергун: Часть 4 статьи 159 Уголовного кодекса - это хищение путем злобупотребления или обмана в особо крупном размере. Речь шла о 30 акциях господина Богданова, который, вдруг вспомнил в 2012 году, что в 2005 году у него их "похитили". При этом, что характерно, Богданов, являясь акционером с 2005 года, - как он считает, как он заявляет сейчас, что он был на самом деле акционером и его права нарушили, так вот - с 2005 года он, как акционер, себя никак не проявлял. Он не участвовал в жизни акционерного общества, не обращался никуда за восстановлением своих нарушенных прав: ни в суд, ни в правоохранительные органы - никуда. И вдруг сиюминутно - в 2012 году - он  вспоминает, что у него украли акции, а до этого как будто бы он ничего не знал. Так вот что интересно. Арест, о котором я начала говорить, вообще не должен был применяться к Марине Шуляк не только в силу того, что это преступление, якобы совершенное, было связано с предпринимательской деятельностью. Эта женщина к тому же страдала тяжелым сердечным заболеванием.

Радина: Да, я помню, тогда Марина из больницы рассказывала...

Сергун: Ее на носилках носили в Октябрьский суд. И вообще, по мнению экспертов, столь странный шаг саратовской Фемиды, как избрание ей меры пресечения в виде заключения под стражу, связан был, и я, кстати, с этим тоже согласна, с «лоббированием» оперативными структурами именно данной меры пресечения. Для чего, как мне кажется, это было нужно? В местах, где у нас содержатся арестованные, задержанные, наверное, легче оказать то морально-психологическое воздействие, к которому очень тяготеют оперативники для получения тех доказательств, которые им, в общем то, нужны были. Когда Марина Шуляк в мае 2012 года попала в больницу, а попала она туда тоже в результате "беседы" с руководителем оперативных структур области, заместителем начальника саратовской полиции Сергеем Полтановым (по поводу этого Следственным комитетом проводилась проверка, и мы инициируем эту проверку с требованием разобраться до конца и расставить точки в этом совершенно беспрецедентном случае), так вот, Марина Шуляк рассказала журналистам, что требовал от нее этот "страж порядка". Значит, он требовал, чтобы она оговорила ни в чем не повинных людей, руководителей, крупных акционеров именно этого холдинга, то есть дала те показания, которые были бы нужны.

Радина: Вы можете назвать фамилии, кого должна была оговорить Марина Шуляк?

Сергун: Марина Шуляк об этом говорила, называла все эти имена и в эфире, и в средствах массовой информации - все это было. От нее требовали оговорить Гусева, Фейтлихера, Рябченко и целый ряд других руководителей и акционеров, которые входили в холдинг. Этому предшествовали многочисленные попытки силовых структур найти хоть что-то, хоть какие-то нарушения в деятельности предприятий, которые входили в "Группу компаний "РИМ". Проверяли и с точки зрения финансов, и с точки зрения налоговой деятельности - и ничего. Вот тогда был предпринят этот вот совершенно удивительный шаг. Должна сказать, что саратовский областной суд очень быстро исправил ту ошибку, на мой взгляд, которая была допущена судом районным. Буквально спустя несколько дней после обжалования была изменена мера пресечения Марины Шуляк сначала на домашний арест, а потом и вообще на подписку о невыезде, под которой она находится сейчас. Между тем расследование этого уголовного дела продолжается.

Радина: Если посмотреть по прессе, последние публикациии в "Газете Наша Версия", то сначала без смеха, а потом и без слез не взглянешь на то, какие процедуры происходят в этом деле. Расскажите подробнее об этом.

Сергун: Вы знаете, подробно рассказывать об этом,  нам не хватит никакого эфира. На самом деле, это нашло отражение в последних публикациях, в частности, Тимофея Бутенко из "Газеты Наша Версия", (публикация "Выкидыш следствия", где была в общем-то просто зарисовка из зала суда - как изложено в газете, так и было на самом деле). А вот что касается самого уголовного дела, то я хочу обратить внимание на то, что оно было возбуждено аж 24 февраля 2012 года. То есть, на сегодняшний день срок предварительного следствия составляет без малого 16 месяцев.

Радина: Притом, это же абсолютно рядовое, а не какое-то сверхъестественное дело.

Сергун: Абсолютно так. Должна заметить, что дело совершенно рядовое, по нему фигурирует одна Марина Шуляк. Правда, должна заметить, что постоянно рядом с ее фамилией и именем, которые следователю известны, фигурируют "неустановленные следствием лица", которые "в неустановленное следствием время", "в неустановленном (следствием - прим. автора) месте" вступили с ней в сговор. Как можно вступить неустановленным лицам в сговор с человеком, который данный факт отрицает и, главное, как это установить и доказать, это, наверное, загадка следствия.  Я должна заметить, что прокуратура Саратовской области, уже неоднократно проводя проверки по моим жалобам, приходила к выводу,  что дело следователем заволокичено.

Радина: Какие-то санкции к этому следователю, кажется, по фамилии Фомин...

Сергун: Вы знаете, там не только Фомин, там была создана целая следственная группа. Причем надо заметить, что вот по этому, как вы правильно сказали, совершенно рядовому и банальному делу, где  отсутствует вообще событие преступления, факты отстутствуют.

Радина: Я читала, что даже самой Марине Шуляк предложили найти состав преступления в своем же уголовном деле.

Сергун: Это было отражено в этой самой публикации у Тимофея Бутенко, но выглядело это действительно совершенно замечательным образом. Вы спрашивали, на какой стадии находится дело – так вот, ей трижды перепредъявляли обвинение за вот эти вот 16 месяцев. Первое обвинение ей было предъявлено 7 июня 2012 года - она привлекалась по части 4 статьи 159 УК РФ. Якобы ее подозревали или обвиняли в хищении у Богданова путем злоупотребления доверием и обмана права на 30 акций. В связи с этим сумма этих акций оценивалась в 1 миллион 680 тысяч по номиналу, что относилось к категории особо крупного размера. Квалифицирующим признаком была также «группа лиц», правда неустановленных следствием - ну очень им хотелось увидеть «группу лиц», которой не было. Поэтому "группу лиц" искали повсюду: во всех близлежащих организациях, банках, коммерческих структурах - просто искали. В итоге, спустя год практически, 29 мая этого года, наконец, нам перепредъявляют обвинение. Изумлению нашему не было предела, потому что якобы похищенные права на акции вдруг резко уменьшились в размерах. И акций стало, по мнению следователя, уже не 30, а 6. При этом должна заметить, что избрание меры пресечения Марине Шуляк по части 4 статьи 159 УК РФ было связано с совершением тяжкого преступления, хотя часть третья тоже у нас относится к категории тяжких. Но, тем не менее, у Богданова, якобы, по его заявлению, по всем показаниям, которые потом фигурировали, ну, мы с ними еще не знакомились, но, тем не менее, из контекста дела вытекает именно это - фигурировало то, что он у нас потерпел и пострадал именно на эту сумму. И вдруг в итоге сумма резко уменьшается в размерах, и акций становится уже не 30, а 6 по непонятным нам, загадочным причинам, а сумма - уже не 1 миллион 680, а 336 тысяч. В общем, должна сказать, что это чудо произошло буквально по мановению палочки нашего "гарри поттера" Фомина, как мы его уже между собой называем, потому что он постоянно обещает нам, что в виде обвинительного заключения мы будем читать сказку. Мы ему уже верим, потому что сказок мы уже начитались - и в виде постановлений о привлечении в качестве обвиняемой, в виде многих других процессуальных документов.

Радина: Там еще фигурирует какое-то согласование с прокуратурой. Мне это вообще непонятно. Я не юрист, но как-то вот мне это совершенно непонятно

Сергун: Я хочу пояснить еще по поводу вот этого вопроса, который вы задали – что же, собственно говоря, у нас там произошло – применительно к этому обвинению. Потому что это принципиально важный вопрос, в том числе и применительно к нашей сегодняшней теме – право на защиту. Дело в том, что в основе вообще понимание права на защиту, и это не только адвокатское понимание, мы, в общем-то, понятно – для следователя, особенно в образе следователя Фомина, мы, наверное, враги народа – просто потому, что постоянно говорим о конституционных правах, о процессуальных правах, о каких-то нарушениях, которые он допускает. В итоге он говорит, что слова - это произносят адвокаты, и что слушают у нас почему-то суды только адвокаты. На самом деле, это не так, к моему глубокому сожалению. Я хотела бы, чтобы это было, конечно, чаще. Так вот. Что у нас в итоге сделал следователь Фомин? 29 мая он попытался нам перепредъявить обвинение – вот эту замечательную версию мы новую услышали и перешли с части 4 на часть 3, резко похудев в объеме акций – Богданов, я имею ввиду, резко похудел. И причем, знаете, я должна заметить, что вот это похудение носило очень пикантный характер, потому что балансировать он начал на грани заведомо ложного доноса, по-другому я даже сказать не могу. Поскольку сначала речь шла о тридцати, а потом вдруг о шести. Причем когда начинаешь читать постановление о привлечении  в качестве обвиняемого, становится жалко до слез нашего потерпевшего, хотя жалости я к нему не испытываю никакой, глубоко убеждена, что в данной ситуации то, о чем он излагал в своем заявлении, не имело под собой никакой объективного… не буду квалифицировать, как это называется –не моя задача предъявлять обвинения другим лицам, моя задача защищать. Фундаментальным в данной ситуации в понимании защиты является принцип презумпции невиновности. Но когда следователь просто откровенно все это игнорирует, в общем-то, он сталкивается с тем, что предъявить и доказать он не ничего может. В итоге происходит нечто. Нечто – это то, что предложил следователь сделать Марине Шуляк. Во-первых, он присутствовал там в очень интересном каком-то процессуальном положении, поскольку неоднократно отлучался, а проведение допроса было поручено другому члену следственной группы – следователю Горюнову, а появившийся Фомин, после того, как он вернулся в его собственный кабинет, он сказал, что просит включить его в протокол допроса в качестве участников. И дальше в протоколе мы стали фигурировать все вместе дружной компанией – три адвоката, следователь, который допрашивает, и наряду с адвокатами еще и следователь Фомин. Следователь Фомин вошел в роль участника. И решили все пообмениваться вопросами. Следователь Фомин задает Марине Шуляк вопрос. Знаете, его Тимофей Бутенко процитировал, поскольку этот протокол был истребован судом и, в общем-то, я думаю, что, наверное, стал притчей во языцех или профессиональным анекдотом во многих правоохранительных структурах. И в суде тоже. Цитирую, с вашего позволения, то, что записано в протоколе. Причем я сохраняю стиль. И это все одним предложением – то, что я сейчас скажу – просто Лев Толстой у нас в образе следователя: "Судя из ваших показаний, которые вы дали сегодня, то есть, 29 мая 2013 года, об отсутствии событий и состава преступления, я понял, что в уголовном деле отсутствуют события преступления, а в ваших действиях отсутствует состав преступления – поясните, в ваших действиях, в которых отсутствует состав преступления, имеется ли другой иной состав противоправных действий в отношении Богданова и понимаете ли вы понятие события преступления? Если да, то поясните их, либо Ваши ответы навязаны Вашими адвокатами и не является оказанием юридической помощи и вы не понимаете данных юридических понятий". Вы знаете, мы переводчика не просили, мы к Фомину привыкли. Это в переводе с языка Фомина на язык нормального человека, и особенно если приложить это к уголовно-процессуальному кодексу, выглядит как совершенно правовой нонсенс.

Радина: Правильно я понимаю, что он предлагает ей самой придумать себе преступление?

Сергун: Конечно! Он говорит ей, что, раз вы, Марина Александровна, настаиваете на том, что в уголовном деле отсутствует событие преступления, а в ваших действиях отсутствует состав преступления, то придумайте уже, наконец, чтобы я перестал "продлеваться" дальше и дальше, и отчитываться перед своим начальником, какой-нибудь себе уже состав преступления – любой, Уголовный кодекс большой, придумайте уже себе что-нибудь, наконец – признайтесь и идите уже, наконец, в суд, с глаз долой. Я все больше и больше восхищаюсь Мариной Шуляк. Она не просто ведет себя достойно - она стала специалистом, по-моему, в области уголовного права и процесса, и, по-моему, способна дать сто очков вперед некоторым хваленым следователям. Она отвечает: "Заданные следователем Фоминым вопросы, считаю, носят провокационный характер с целью оказания на меня психологического давления. Доказывание события и состава преступления лежит на органах следствия, и попытка переложить это на меня противоправна и незаконна". Я, как защитник, с разными людьми сталкивалась, и, в общем-то, профессионально выполняешь свой долг, защищая каждого. Но далеко не каждого защищаешь с таким удовольствием. И особенно это приятно делать, когда ты понимаешь, что ты защищаешь человека, который ничего не сделал, что приходится выступать против махины, маховика, который раскручен и готов просто уничтожить невиновного человека.

Радина: Как ваше психологическое состояние и психологическое состояние Марины Шуляк, когда приходится в простом деле, в котором человек, как вы говорите, невиновен, его защищать от таких катастрофических каких-то нападок?

Сергун:  Вы знаете, Ольга, я должна сказать… Вот то, что сейчас я цитировала, то, что, как вы совершенно правильно говорили, уже в средствах массовой информации стало достоянием читателей, зрителей – кто только уже не познакомился с этим нашим делом, оно на первый взгляд смешно. Но вы знаете, после того, как в ходе этого самого процесса, вот Фомин задал вопрос, а потом нам говорит – "А кто хочет еще задать вопросы?" Раз уж пошла такая странная процедура, то я просто на авось, я думала, это будет воспринято, как шутка – я говорю: "У меня есть вопрос к участнику процесса следователю Фомину". И мне следователь Горюнов, который ведет протокол, говорит: "Задавайте". Я задаю. Я его спрашиваю про то самое указание в документе о продлении срока предварительного следствия где Фомин черным по белому указал, что им согласован с прокуратурой области окончательный проект постановления о привлечении Марины Шуляк в качестве обвиняемой. Я спрашиваю: "А вот это имело место быть?" На что следователь Фомин абсолютно серьезно говорит: "Я не буду отвечать на этот вопрос. Без комментариев". Это попадает в протокол – вопрос адвоката Сергун следователю Фомину. В протокол допроса обвиняемого! Ну, вы знаете, может быть, это и судьба. Не знаю, посмотрим. Следующий вопрос задаю: "Как же так, почему вы предъявляя постановление о привлечении в качестве обвиняемого, игнорирует сильнейшее доказательство защиты, которое, в сущности, рушит всю концепцию, всю конструкцию обвинения? А именно – у нас есть заключение специалистов, которое было получено в Главном экспертном центре Министерства обороны Российской Федерации, из которого следует, что подписи на документах, которые потерпевший заявляет поддельными, на самом деле, ну, с вероятностным, потому что им же следователь не назначает экспертизу и не дает подлинники для исследования, они исследуют по копиям…

Радина: То есть, следователи не проводят эти действия?

Сергун: Нет, конечно. Поэтому нам приходится обращаться самим за проведением этим исследований. А чтобы нам воспрепятствовать (вот оно – право на защиту) – с нас со всех, в том числе, и с Марины – в нарушение закона – отобрали подписку о неразглашении данных предварительного расследования. И суд признавал незаконным действия Фомина по отобранию данной подписки. Так вот. Я ему задаю вопрос: "Почему же вы не включали?" Он отвечает, что постановление составлено в соответствии с Законом. Закон ставит с большой буквы – это единственное без ошибок, что записано у нас в протоколе допроса обвиняемого. Хочется встать и прослезиться. Ну и тут коллега Ионов, решив, почему бы не воспользоваться данной ситуацией, задает вопрос следователю Фомину. С вашего позволения, тоже процитирую, потому что это тоже – к категории профессиональных анекдотов. "Вопрос адвоката Ионова следователю Фомину: "Следует ли из вашего ответа проявление тенденциозности и заведомо обвинительного уклона в отношении Шуляк?". Ответ Фомина: "Как я понял, вопросы, заданные стороной защиты адвокатом Ионовым и Сергун, являются допросом следователя Фомина, то есть меня (мы хохотали до слез), то есть в следственном действии я принимаю участие, как лицо, оказывающее содействие основному следователю, то есть Горюнову, который ведет следственное действие, а именно допрос в качестве обвиняемой Шуляк. Поэтому все вопросы, заданные адвокатами Сергун и Ионовым, и ответы следователя Фомина, то есть мои, не влекут юридической силы". Я не помню, когда я так смеялась. Вы знаете, у нас все хохотали, в том числе замученная, задерганная этим глупым, длительным предварительным расследованием Марина Шуляк. У нас только Фомин не смеялся. Он смотрел на нас и кричал: "Вы что смеетесь? Самыми умными себя считаете?".

Радина: Елена Леандровна, какова реакция прокуратуры, руководства этих следователей на все эти «выкрутасы»?

Сергун: Реакция, скажем, не совсем одинаковая, хотя, достаточно типичная для наших контрольных, надзорных ведомств. Я вступила в качестве защитника в это дело в сентябре 2012 года. Вот с этого момента по сегодняшний день мной было написано 42 жалобы в надзорные органы: в МВД России, в Генеральную прокуратуру, во все наши местные структуры, которые осуществляют или вправе осуществлять надзор и контроль за процессуальным расследованием дела, и 21 ходатайство непосредственно следователю Фомину. Не могу сказать, что уж совсем никто никак не реагировал. Ну, вот в частности: суд признал незаконным целый ряд процессуальных действий, совершенных Фоминым. Ну, во-первых, судом признана незаконной подписка о неразглашении данных предварительного расследования, которую умудрился в целях воспрепятствованию права на защиту отобрать Фомин у обвиняемой Шуляк. Судом было признано незаконным невозобновление  производства по приостановленному им делу, у которого нет, как мне кажется, того, что мы называем на профессиональном языке «судебной перспективой». Суд признал незаконным указание в процессуальном документе на то, что Фомин якобы согласовал с прокуратурой области окончательный вариант постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Так реагировал суд.  Как реагировала прокуратура? В прокуратуру я неоднократно обращалась – и в областную, и в Октябрьскую прокуратуру обращалась. Должна заметить, что, в общем-то, к их чести, они неоднократно выносили соответствующие требования об устранении процессуальных нарушений.  Но участие прокуратуры на стадии предварительного расследования  достаточно ограничено у нас в соответствии с законом – они могут отслеживать только процессуальную сторону. А вот что касается ответов руководства областного ГСУ, то тут надо сказать отдельно – очень коротко, но отдельно. Если выражаться образно, эмоционально, то у меня складывалось странное ощущение каждый раз, когда я получала ответ на свою жалобу... Ну, во-первых, они становились все короче, короче, короче… Желающих подписывать их становилось все меньше, меньше и меньше. В итоге, все это выглядело так: как негласная команда следователю типа «Абдулла, поджигай!», на фоне такого игривого мотивчика: «Все хорошо, прекрасная маркиза!». То есть из ответа следовало: "вообще все чудесно, а то, о чем вы утверждаете – это не так, то есть  мы говорим: "Объективных доказательств того, что вами изложено в жалобе, мы не получили". А уж как получали – неизвестно. Где искали – неизвестно. Какими способами искали – тоже неизвестно. Искали ли вообще – тоже неизвестно. Понимаете?! Только на фоне такой безнаказанности, бесконтрольности Фомин и может так себя вести. А действительно – чего этому Фомину бояться, если вот это его постановление об инициировании ходатайства о продлении срока предварительного расследования, которое он направил в следственный департамент, с совершенно беспрецедентным указанием на то, что он якобы что-то согласовал с областной прокуратурой, прочитало его собственное руководство. И, не глядя,  это пропустили. Оно прошло федеральную структуру, где какой-то чиновник, сидя в следственном департаменте, не читая бумаги, подмахивает продление срока предварительного следствия. Вот такие постановления о продлении срока предварительного расследования. Возникает вопрос: а кто у нас что читает тогда? Кто во что вникает? И насколько объективно принимаются тогда решения соответствующими чиновниками в МВД и в Следственном департаменте МВД?

Радина: Становится просто страшно…

Сергун: Становится действительно страшно, потому что, потеряв какой-либо страх от безнаказанности, к таким понятиям как «право на защиту», как «процессуальные права обвиняемого», как «конституционные права» такие следователи относятся не просто наплевательски, а уже с откровенной издевкой. Понимаете, там даже не издевка, там даже какой-то коктейль откровенной самоуверенности, безнаказанности и полного игнорирования каких бы то ни было демократических, либеральных, процессуальных прав – то есть всё это – чуждые категории для них. И вообще, вы знаете, если высказать свою позицию, мне кажется, что это не случайно. Это гораздо более опасное  явление, чем когда мы имеем дело с одним конкретным человеком, одним конкретным следователем. Мне кажется, что в последние годы в силовых структурах выросла целая «популяция» людей, которые привыкли игнорировать вот эти основные процессуальные принципы. Они просто не боятся. Они уверены, что у оперативника руководство ответит на жалобу адвоката, что все прекрасно, что у следователя точно так же будет. Только, знаете, в один прекрасный момент все это начинает работать против самой системы. Когда следователь не может от зарвавшегося оперативника – например, как это у нас по Марине Шуляк – получить в материалы уголовного дела постановление судьи, согласно которому было санкционировано прослушивание – проведение технических мероприятий в отношении Марины. Почему? А потому что оперативник не хочет. Должен, обязан представить, а не хочет! И следователь это сделать уже не может. Не может – посмотрим, что будет в суде, если до суда вообще дело дойдет – как это все будет объясняться.

Радина: Вот, кстати, о перспективах.

Сергун: Я, конечно, гадать не берусь, да и вообще в нашей стране тяжело что-то предсказывать. Но на мой взгляд, применительно к этому делу, как мне кажется, используя наши профессиональные термины и понятия, это дело - не имеющее судебной перспективы. В нем отсутствуют событие преступление – самое главное, доказательства этого события преступления, и отсутствует состав преступления в действиях моей подзащитной. Это не просто адвокатские слова. Под этим доказательства. И они есть в материалах дела. Вчера следователь уведомил нас об окончании производства по делу. Мы будем знакомиться. И дальше будет подробнейшее, разгромнейшее, убийственное во всех отношениях ходатайство о прекращении производства по делу. Со ссылкой на листы, тома, доказательства. У нас уже очень много этих доказательств. Мы их пока не выкладываем все, и если дело дойдет до суда, мы будем представлять  их в суде. Я все больше склоняюсь к мысли, что я не защищаю уже Марину Шуляк – она не нуждается в защите. Она ничего не сделала, она ни в чем не виновата. Я все больше склоняюсь к тому, что защита по этому уголовному делу начинает выполнять функции обвинения. В суде, если таковой состоится, мы будем обвинять. Мы будем выкладывать и представлять суду доказательства заведомо ложного доноса, доказательства незаконного возбуждения дела, доказательства того, что по делу отсутствует событие преступления. У нас эти доказательства есть. Мы не все пока их озвучили, не все пока их предъявили. Мы озвучим и покажем мотивы действий так называемых заявителей – к чему они стремились. И, возможно, тогда суд увидит, что все уголовное дело представляет из себя «пустой стакан из-под коктейля», замешанного на рейдерских замашках, на корыстных мотивах, на карьеристских порывах конкретных должностных лиц. Может быть, тогда в суде и будет поставлен вопрос о том, кто на самом деле виновник по данному уголовному делу, кто должен быть обвиняемым и сесть на скамью подсудимых.

Радина: Не боятся следователи, их руководство такого вашего боевого настроя?

Сергун: Настрой защитников по данному делу здорово мешает. Нам пытались объяснять и мешать  по-всякому, отбирали подписку о неразглашении… Знаете, любят об адвокатах говорить: «вот вы адвокаты – вам клиенты деньги платят… Поэтому вы защищаете, говорите то-то, то-то»… У меня встречный вопрос: вы, должностные лица, вы, чиновники, вы, офицеры, вы, служащие – вы присягу приносили. Вам налогоплательщики деньги платят. На каком основании, не разобравшись, вы имеете право обвинять ни в чем не виноватых? Почему вы действуете, как маховик, как танк, перемалывая в кости человеческие судьбы, человеческую жизнь, в конце концов, здоровье той же самой Марины Шуляк? Всем прекрасно понятно – нет здесь ни состава преступления, ни события. Поэтому и тянется это «выморочное» дело на протяжении 16 месяцев. Поэтому и не знают они, что с ним делать. Поэтому и пытаются перейти с части четвертой на часть третью. Фантазируют, фантазируют – я не знаю, чего они ждут: амнистию что ли ждут или чего они ждут…

Радина: Я надеюсь, что эти ответы будут получены до того, как дело дойдет до суда...

 

лента
новостей
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:
Цитата
Количество символов:0
Внимание! Количество символов
в комментарии не должно
превышать 2000 знаков!
КОММЕНТАРИИ (18)
18 июня 2013, 19:55

В обед в машине слушал. Это что-то с чем-то. Как так может вестись следствие? Не понимаю. 

ответить
18 июня 2013, 21:19

слушал во время секса... очень понравилось...интервью всмысле

ответить
18 июня 2013, 22:07

Видать, все...в смысле интереса к ....не к интервью, в смысле...сочувствовать можно...но не хочется...старичок

ответить
18 июня 2013, 22:21

Что тут комментировать, заказуха и беззаконие, беспредел и бесправие.Но....читайте вечные книги...и последние станут первыми...

НЕ ЗАБЫВАЙТЕ Евангелие от Луки 18:20 ...знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою.

Все тайное станет явным, публичным и гласным, не сомневайтесь

ответить
19 июня 2013, 00:09

Это дело чем-то похоже на дело Малышева. Не в том смысле, что потерпевший указывает на беспредел следствия и оправдывает главного подозреваемого. А похоже как раз безграмотностью и притянутостью за уши. Тогда, помнится, Фемида надавала по рукам следователям и Полиции вообще. Аренину даже вроде как выговор что ли было или представление прокурорское. И в этом смысле - тут аналогичный случай. Только не возьмусь прогнозировать чем всё закончится, т.к., как сказала Сергун, "в нашей стране тяжело что-то предсказывать".

ответить
19 июня 2013, 01:15
Там был не выговор,там было уголовное дело по ментам.Никитин его зажевал,Малышев заткнулся и сидит под домашним арестом.Жадность фраера сгубила,теперь торгуется,как шкуру спасти.ЧЛЕН союза журналистов...
ответить
19 июня 2013, 01:19
Мы тоже заткнулись.Из журналисткой солидарности.
ответить
19 июня 2013, 01:33
Этот позор и тупой ментовский беспредел,о котором рассказывает Сергун,получил уже широкую огласку.Ни прокуратура,ни суд с этим дерьмом связываться не будет.Всем надоели полицейские провокации.Больше их рейдерские интересы обслуживать никто не будет.
ответить
19 июня 2013, 01:49
писал:
19 июня 2013, 01:33
Этот позор и тупой ментовский беспредел,о котором рассказывает Сергун,получил уже широкую огласку.Ни прокуратура,ни суд с этим дерьмом связываться не будет.Всем надоели полицейские провокации.Больше их рейдерские интересы обслуживать никто не будет.

Не факт. Далеко не факт. Нам не известны все связки и замутки: кто о чём договрился и как будут действовать. Но чую во всём этом о таком понятии как "главенство закона" вспомнят в самую последнюю очередь.

ответить
19 июня 2013, 02:01

Позволю себе цитату с другого информ-ресурса. год 2010-й.  "Есть мнение, что начальник ГСУ, мягко скажем, не очень удачно справляется с обязанностями: большая часть дел расследована с нарушениями уголовно-процессуального законодательства. Зачастую прокуратура возвращает в управление дела на новое расследование". Это было написано про бывшего руководителя ГСУ Валерия Пиявина. Время показало, что в ГСУ ничего не изменилось. Реформа МВД, так сказать, дала сбой.

ответить
19 июня 2013, 12:36

чисто радийно Елена Леандровна просто блистательна, впрочем, как и адвокат!

ответить
19 июня 2013, 12:40

Не густо комментариев. А тема-то резонансная. 

ответить
19 июня 2013, 12:54

согласна насчет блистательной радийности г-жи Сергун, даже ведущая О. Радина не смогла ей помешать своим т. ск. "ведением" прямых радиопрограмм, наверено, А. Венедиктов был от ея "талантов" в шоке...

ответить
19 июня 2013, 19:12

А по мне - Сергун тараторила и частила. Ей бы поменьше истеричности и спешки - да побольше размеренности и "веса" - ваще всех порвёт в будущём. 

ответить
21 июня 2013, 11:45

с...и, б...и, п...сы этой радиорубки: вот сейчас идет в прямом эфире общение мадам Ю. Абрамовой - урководительницы жилинспекции, заранее за час до эфира надиктовал ведущему свои два вопроса, икс результата, пять раз звонил в эфир, так и не дали спросить эту "серебристку" из деревенской школы, как она лично ценивает свою деятельность, какие свои упущения, недостатки, недоработки публично признает, и - намеревается ли она баллотироваться на саратовских довыборах от родной ЛДПР? Господ "Уха Москвы" в Саратове", вы - т...и, господа, ж...ие и н...ые личности, убежден, по-черному взяли бабло за этот радио-пиар этой деяетльницы

ответить
21 июня 2013, 20:08

так на идиотов и не рассчитано.)))

ответить
22 июня 2013, 17:44

Если я в теме, то всё было понятно и слушать на сайте было очень интересно (эха в провинции нет). Узнал много новых подробностей. Да Елена немного частила, но это и к лучшему - больше узнал. Но думаю со временем это пройдёт и будет как маститые из власти говорить назидательно и долго и самое главное не о чём.  

ответить
23 июня 2013, 17:03
Опера и такие следователи, как фомин, боятся только гласности, да и то на недолго. После всех безобразий,которые они творят, складывается ощущение, что это уже не заказ, а откровенная продажность в расчете на деньги таких "потерпевших" и на последующий раздел отжатого в его .пользу бизнеса. Вот этому Шуляк и помешала. Хорошо, что хоть адвокаты не боятся говорить открыто.
ответить
на главную