Конфуций в светлой комнате
НОВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ
Тимофей Бутенко
Дедовщина
в контакте  |  facebook  |  twitter
СОЦСЕТИ
АВТОРСКАЯ КОЛОНКА   24.11.2013 | 13:09
Лев Гурский
Просмотров: 2318
Версия для печати
Конфуций в светлой комнате

В новом, сентябрьско-октябрьском, выпуске саратовского журнала "Волга" нет крупных публикаций, а главенствует формат рассказа. В качестве эпиграфа к большинству из них вполне можно было бы поставить перефразированное изречение Конфуция: "Легко искать черную кошку в светлой комнате. Особенно если там она есть".

Порой бывают ситуации, когда старательные и напряженные попытки увидеть лес за деревьями (даже когда его там нет в помине) могут спровоцировать паранойю и превратить жизнь в ад кромешный. Если основательные причины с неумолимостью часовой гири влекут за собой не менее основательные следствия, то это понятно и даже по-своему не обидно. Но порой достаточно легкого толчка, после которого крепкая на вид постройка внезапно сложится, как карточный домик. В науке есть такое понятие "точка бифуркации". Это "состояние системы, когда очень маленькое воздействие приводит к глобальным изменениям". Помните в цикле мультфильмов "Ледниковый период" саблезубую белку? В погоне за вожделенным желудем она мимоходом разрушает материки и меняет планетарный климат. То же самое, пусть и не в таких циклопических масштабах, читатель может лично наблюдать в новых "волжских" публикациях.

Вот в рассказе Нины Горлановой и Вячеслава Букура "Белый кофе" режиссер провинциального театра, борясь с пьянством своих актеров, ополчился против циркового буфета, где круглосуточно торговали спиртным, и организовал фельетон в газете. Действие происходит еще в те годы, когда печать была только советской, и на любое выступление прессы считалось необходимым отреагировать. Дело сделано: алкогольную точку прикрыли. Однако осадочек остался. Бытовое происшествие вырастает в подобие греческой трагедии: темная тень от закрытого буфета вскоре падает на режиссера, обвиняемого отныне в глобальном стукачестве, в связях с "компетентными органами" и так далее. Снежный ком быстро разрастается, и вот уже лавиной накрыло всё, что окружало режиссера, а также его спектакли, авторитет, репутацию...

В рассказе Василия Шевцова "Медленный свинг" все тоже как будто начинается с явной чепухи, игры, забавы: интереса ради, почти что на спор глава почтенного семейства дает объявление о том, что они с женой готовы поучаствовать в свингерстве и приглашают еще одного партнера. Ни муж, ни жена не верят, что их дурацкий жест может быть истолкован буквально. Но внезапно затея начинает реализовываться самым непредсказуемым образом. На пороге появляется некий Ричард - и супруги даже не успевают осмыслить, как стремительно меняется их жизнь. Третий человек разрушает тандем изнутри: все начинается с невинной уборки квартиры и косметического ремонта, а затем герои, даже не замечая, начинают подчиняться их новому знакомцу, который энергично подстраивает чужой уклад под свои привычки. Кто виноват? Вроде никто не виноват. Что делать? Да ничего, собственно, уже делать не надо: железнодорожные стрелки переведены, и семейный состав, который направлялся из пункта А в пункт Б, ныне движется иным курсом...

Наряду с упомянутыми выше рассказы Нины Горлановой, Вячеслава Букура и Василия Шевцова (а также наряду с неупомянутыми прозаическими подборками Олега Сона, Андрея Таврова и Александра Карасева) в сентябрьско-октябрьском номере "Волги" также присутствует проза Алексея Слаповского.

Наш земляк, ныне живущий в Москве, - прозаик, телесценарист и драматург - в последние годы выступает в "Волге" как романист. Но не в этот раз. Три истории, рассказанные автором, достаточно ёмкие в сюжетном плане, не требуют крупного формата. "Ульрихь и другие" - почти автобиографическое повествование о нескольких эпизодах взросления молодого еще человека (от робости и болезненной застенчивости - к веселой развязности и показной самоуверенности; впрочем, за ними прячется те же застенчивость и боязнь людей). "Библиотека" - попытка сквозь "библиофильское" увеличительное стекло рассмотреть парадоксы существования homo soveticus (по сути, собирание унифицированных домашних библиотек завершилось одновременно с кончиной СССР, хотя в ту пору никакие электронные книги еще не вошли в обиход наших сограждан).

Особого внимания в подборке Слаповского заслуживает рассказ "Сосед". Главный герой по фамилии Холодцов натыкается в лифте на человека, который ему улыбается как-то "со значением". То есть, скорее всего, всё это - игра воображения героя, и никакого особого подтекста в улыбке незнакомца нет. А вдруг есть? А что если это - знак? И это знак - недобрый? Как и большинство персонажей Слаповского, Холодцов - человек "умственный", склонный к рефлексии. Он верит в то, что мир вращается вокруг него, зеркало корчит за спиной рожи, а всякий первый встречный норовит подстроить каверзу. Вот почему минутная встреча может перевернуть жизнь персонажа. "Сосед" - это, пожалуй, самое печальное произведение номера. Бытовая история движется в сторону мрачной притчи. Неважно, реальна ли угроза, исходящая от незнакомца, или вымышлена. Персонажи наподобие Холодцова - сами себе угроза. Они - ходячие бомбы, и уже не имеет значения, что именно станет их детонатором: вынос мозга в финале, увы, неизбежен...

другие материалы
рубрики
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:
Цитата
Количество символов:0
Внимание! Количество символов
в комментарии не должно
превышать 2000 знаков!
КОММЕНТАРИИ (0)
на главную