Размер не имеет значения
СВОБОДА СЛОВА   04.04.2014 | 15:20
Размер не имеет значения
Просмотров: 1028
Версия для печати

В России любят помпезность и громкие названия. В нашем государстве могут делать торжества практически на ровном месте. Даже год у нас не может быть обычным, надо обязательно приурочить его к чему-нибудь: Год Германии, Год охраны окружающей среды... Вот и 2014-й объявлен Годом культуры. Но последовали ли за этим какие-то реальные изменения в жизни культурных организаций — большой вопрос. «Газета Наша Версия» попыталась выяснить, как живется двум театрам, не обласканным высокими начальниками и не получающим многомиллионных вливаний из федеральной казны. Один из них, «Балаганчикъ», финансируется из муниципального бюджета, а вот второй — «На грани!» — находится на грани выживания.

Игорь Гладырев, художественный руководитель театра драмы, музыки и поэзии «Балаганчикъ»:

Размер не имеет значения

— Игорь Альбертович, как давно существует ваш театр?

— В этом году мы отмечаем 25 лет с момента образования.

— Кто был инициатором его создания?

— Идея возникла у меня. Я думал: ну вот что сидеть и смотреть, как играет пианист? Можно же закрыть глаза и слушать (смеется). Мне хотелось сделать это интересным для просмотра, чтобы это можно было кому-то показывать — своеобразный синтез жанров на основе драматургии. Я начал приставать со своими мыслями к художникам, поэтам, музыкантам, актерам, пытался как-то подвигнуть их на это. Постепенно идея стала реализовываться в виде различных проектов, в том числе телевизионных. В нынешнем виде театр «Балаганчикъ» — это наши фантазии на различные литературные произведения.

— А как происходит обновление труппы?

— Есть некий круг людей, с которыми мы общаемся: танцоры, художники, актеры, вокалисты, музыканты и так далее. В этом кругу мы делимся идеями, которые хотели бы воплотить на сцене, находятся те, кому это интересно и кто соглашается поучаствовать в этом. К нам постоянно приходят люди абсолютно разного возраста.

— Как финансируется ваш театр?

— За свою историю мы существовали в самых разных формах, были как самостоятельным образованием, так и, например, при филармонии. Вот уже более десяти лет мы финансируемся муниципалитетом. Как финансируют? Извините за грубость, дареному коню в зубы не смотрят. Я никогда не жаловался, дали хоть что-то — и на том спасибо. Здорово, что это вообще кому-то интересно. Нам дали помещение — уже неплохо. Если реально смотреть на вещи, мы и сами имеем возможность и жить, и работать, поэтому я даже не хочу оценивать поддержку со стороны города. Хочешь иметь больше средств, возможностей — ну зарабатывай больше, придумывай интересные проекты. В этом нас никто не ограничивает. Я не хочу петь какие-то дифирамбы администрации, но сейчас у нас есть конструктивный диалог, там откликаются на мои предложения, поддерживают нас и морально, и финансово. До недавнего времени отношения между нами были, конечно, ужасными, наверное, одними из худших в России.

— Вы сказали, что муниципалитет выделил вам помещение для театра. А как давно это произошло?

— Я точно не помню, в 2005 или 2006 году. До этого, как и почти у всех саратовских театров, своего дома у нас не было. Мы были, пожалуй, единственными в городе, кто не соглашался с такой участью. Мы начали войну с администрацией города, начиная от публичных высказываний и заканчивая забастовкой и общественными акциями. В конце концов, нам дали помещение. Вообще, интересная история, как это произошло. Заместитель мэра Игорь Архипов позвонил мне и попросил собрать ребят на углу Челюскинцев и Вольской. Говорит, сюрприз хочет сделать. Мы пришли, он привел нас сюда, но мы не смогли даже войти, потому что тут было по пояс, извините, дерьмо: весь подвал был залит канализацией. Это было удивительно даже для Архипова. Но мы и этому порадовались и даже смогли сделать из этого тонущего корабля то, что есть сейчас. Было трудно не столько физически, сколько психологически, потому что тут было просто кошмарно. Нам сказали, что это временное помещение и нам найдут лучшее, но я сразу понял, что этого не произойдет. Я начал с того, что стал упорно называть этот подвал театром, к чему постепенно все привыкли. До этого каких только имен не удостаивалось это помещение, особенно матерных (смеется)! Нам пришлось приостановить фестивальную и гастрольную деятельность, так как все силы были брошены сюда.

— Судя по репертуару — Бродский, Шукшин, Пастернак, Зощенко, ваши спектакли рассчитаны на подготовленного зрителя. А кто в основном ходит на ваши выступления?

— Изначально мы сделали установку на то, что мы должны быть понятными для любого зрителя, используя при этом живой, народный язык. Прежде всего мы должны быть искренними. Если это мне самому интересно, то это поймут и те, кто приходят к нам, а это самые разные люди, в том числе и дети. Мы не делаем никакой разницы между ними, а стараемся сделать наши спектакли цепляющими всех.

— 2014 год объявлен в России Годом культуры. Чувствуется ли в связи с этим какая-то особенная поддержка вашего театра со стороны власти или, наоборот, какие-то требования от вас?

— Городская администрация попросила в честь этого провести какое-нибудь мероприятие. У меня настолько издевательское отношение к этим датам и праздникам День матери, Год Японии, Год культуры (улыбается). Что, до этого у нас не было культуры, а теперь случится просто культурный прорыв или она, наоборот, закончится? Какая-то непонятная для меня выдумка. Я же, к примеру, не могу быть часть суток культурным, а часть некультурным.

— В этом году, как вы сказали, вашему театру исполняется 25 лет. Если оглянуться назад и подвести какие-то промежуточные итоги, могли бы вы сказать, что уже получилось сделать и что бы еще хотелось воплотить в жизнь?

— Самое главное, что мы доказали убедительность нашего жанра. Это стало не каким-то нашим экспериментом, а понятным зрителю, критику. Если раньше мы были каким-то экзотическим блюдом, которое было мало кому известно, то сейчас мы превратились в жареную картошку (смеется). В Саратове мы единственный театр, работающий в таком жанре. Хочется, чтобы мы и дальше работали. Моя самая главная мечта — дверь и стена, на которые я мог бы прибить табличку с надписью: «Балаганчикъ», — уже реализовалась. Раньше в это никто не верил.

Ия Воробьева, режиссер, Ирина Загранная, директор театра «На грани!»:

Размер не имеет значения

— Как все начиналось?

Ия Воробьева:

— Это долгий разговор, театру много лет. Лет 15-17 назад в Саратов переехала моя семья. В ДК «Россия» работала моя мама, потом спустя некоторое время туда устроилась я. У театра на тот момент не было никакого названия. Испанский драматург Фернандо Аррабаль считает, что театр должен быть свободным. Мы так и назвали свой театр, потому что мы с мамой работали в разных жанрах: я — в абсурдном, а она ставила довольно бытовые спектакли. Мы ставили до четырех спектаклей за сезон. Однако потом мама ушла на повышение, и театр остался у меня. Лет через пять-шесть он вырос, и его уже не устраивали рамки народного театра, поэтому мы ушли из ДК «Россия». В прошлом году мы стали работать под своим нынешним названием, оно как-то полностью оправдывает себя. Мы работали на улице — это была грань между уличным театром и театром в его обычном понимании.

— Ваша труппа состоит из профессиональных актеров или любителей?

Ия Воробьева:

— У большинства наших актеров стаж в театре лет по десять — они на это полжизни положили со всеми вытекающими отсюда последствиями. В этом году набран замечательный курс, есть проект. Ребята приходят к нам, потому что им чего-то не хватает.

— А как обновляется состав актеров? Люди просто приходят и говорят: «Я хочу играть»?

Ия Воробьева:

— У нас есть театральная мастерская «Грани», там ребята учатся шесть месяцев. Те, кто более или менее даровитые, уже даже через три месяца могут участвовать в массовке или дублировать некоторых актеров. Мы работаем не по тем стандартам, которые преподаются в консерватории и вообще в театральных вузах. Чтобы играть, нужно много читать и постоянно в себе копаться, там изначально внутренняя работа на ассоциациях.

— Эта школа работает на коммерческой основе?

Ия Воробьева:

— Да, мы и живем за счет нее. От спектаклей заработок невысок и уходит в основном на оплату аренды и на декорации. У всех нас есть работа: кто-то работает в вузе, кто-то в банке. А все остальное время мы посвящаем театру.

— Насколько нам известно, у вас в театре играл один из местных политиков?

Ия Воробьева:

— Да, кандидат в депутаты. Он работал в театре целых десять лет, но потом устал делить себя между партией, театром и семьей. Сейчас он выбрал карьеру. К нам приходят совершенно разные люди: банковские работники, студенты, школьники, даже асоциальные личности, которым сложно общаться. Большая часть приходит не для того, чтобы стать актером, а чтобы им было комфортно. Мы учим их этому.

— На какого зрителя вы ориентируетесь?

Ия Воробьева:

— Это молодые люди лет 22-24. Нас интересует молодежь. Это ищущий и ощущающий элемент нашего общества. Им интереснее почувствовать, а не понять, чаще им вообще «по барабану» сюжет. Главное — переживания, ощущения. У нас есть спектакли, где зрители играют роль окружения, либо жителей города. Вот в «Гамлете» они играли обитателей знатного двора. Перед спектаклем было объявлено, что все собравшиеся — знать, пришедшая посмотреть на комедиантов.

— Сейчас у вас есть свое помещение под театр?

Ирина Загранная:

Размер не имеет значения 

— Нет, у нас есть репетиционная база. После ухода из ДК «Россия» мы стали базироваться на площадке «Лестница» в Губернском рынке. Появлялись неожиданные для нас зрители, которых раньше не было. Но потом возникли сложности в отношениях арендаторов и арендодателей. Сейчас мы не можем работать и играть там по объективным и не зависящим от нас причинам, хотя там хранятся наши декорации. Мы нашли новое помещение, где работает школа и проходят тренинги, там же мы репетируем спектакли. Сейчас нам сложно, так как приходится искать площадки, платить за них аренду.

 — Есть ли у вас конкуренция за зрителей с другими театрами, например, с тюзом?

Ия Воробьева:

— Не думаю. Дело в том, что тюз базируется на детях, а к нам они не приходят. Мы редко ставим именно детские спектакли, хотя на этом можно заработать. Но нам жалко детей, им очень быстро портят отношение к театру, потому что приводят на те спектакли, которые им неинтересны. Тюз распространяет билеты в школах. Это массовое ощущение, чувство общности. «Давайте сходим? А пошли». Наш же зритель ценен тем, что знает, куда идет, чего именно хочет, и мы понимаем, чего он ждет. Его не так много, но он наш.

— 2014 год объявлен в России Годом культуры, почему бы вам не заявить о себе?

Ирина Загранная:

— Кому? Министерству культуры? На сайте министерства мы смотрели список мероприятий, которые приурочены к Году культуры: ремонт тюза, театра драмы, провести какие-то там трали-вали и еще там что-то, это все прекрасно, но это то, что делается ежегодно. Я не увидела там ничего нового. Но помощь, конечно же, нам нужна.

— В будущем вы хотели бы встать в один ряд с крупными театрами, стать своего рода брендом?

Ирина Загранная:

— Мне бы не хотелось, чтобы к театру привязалось слово «бренд» — это звучит продажно, а нам хотелось бы приносить что-то полезное и доброе.

другие материалы
рубрики
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:
Цитата
Количество символов:0
Внимание! Количество символов
в комментарии не должно
превышать 2000 знаков!
КОММЕНТАРИИ (0)
на главную