Подписун
НОВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ
Тимофей Бутенко
Вилами по воде
в контакте  |  facebook  |  twitter
СОЦСЕТИ
ПРАВО НА ЗАЩИТУ   04.07.2014 | 08:39
Подписун
Просмотров: 682
Версия для печати
На фото: Игорь Богданов

Представьте себе, что потерпевший по уголовному делу во время своего допроса в суде честно рассказывает о неких важных обстоятельствах. А уже в ходе следующего заседания он улыбается и говорит о прежних показаниях: "Я пошутил". Как и прежде — под протокол. И все так же он предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. А что, шутки — это ведь не показания, а так — баловство. Правда, от такого баловства уже который год страдает женщина с больным сердцем, вынужденная переносить такие вот "забавы" за счет своего и без того подорванного здоровья.

Речь идет о рассмотрении в Октябрьском районном суде Саратова дела в отношении Марины Шуляк. В качестве потерпевшего здесь выступает Игорь Богданов, который по желанию посещает судебные заседания, то и дело объясняя через своих представителей собственное отсутствие болью в коленке или "производственной необходимостью". Этого человека якобы некие до сих пор не известные следствию и суду мошенники лишили шести акций ЗАО "Аркада-С" в 2005 году, подделав его подписи в документах, а в 2012 году он прозрел и пошел к доблестным полицейским за помощью. Правда, тут много "черных дыр" в хронологии — по некоторым данным, подтвержденным документально, интерес к возбуждению этого дела у правоохранительных органов возник раньше, чем заявление Богданова, но об этом чуть позже. Как результат — два года преследования женщины за то, что якобы кто-то сделал с потерпевшим в неустановленном месте и в неустановленное время.

Напомним, что после того, как государственный обвинитель — заместитель прокурора Октябрьского района Сергей Паршин пригрозил Богданову приводом в суд, последний наконец явился на собственный допрос. Было это 18 июня. В тот день потерпевший рассказал много нового и интересного о том, как возбуждалось уголовное дело, и о том, как собиралась так называемая доказательная база стороны обвинения.

Он так откровенно отвечал, что позже и зампрокурора Паршину, и адвокатам Богданова Леониду Харитонову и Руслану Ткебучава пришлось организовывать еще один мини-допрос, дабы потерпевший мог опровергнуть собственные слова, сказанные им под протокол. Но перед этим в суде успели допросить столичного эксперта, проводившего исследование подписей Богданова на документах, на основании которых были проданы акции ЗАО "Аркада-С". Показательно, что на это судебное заседание, очевидно во избежание возможности нового нежелательного исследования своей подписи, потерпевший Богданов предпочел не появляться.

Отпечаток Богданова

Итак, 20 июня очередное заседание уже привычно началось без потерпевшего. Как пояснили его представители, у Богданова якобы что-то обострилось после допроса. То ли совесть, то ли коленные боли, то ли еще что-то. Впрочем, в этот день в суде было интересно и без него. Участники процесса как завороженные следили за ходом допроса начальника отдела криминалистической экспертизы "111 Главного государственного Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз" Министерства обороны РФ Алексея Верескунова.

Напомним, сторона обвинения настаивает на том, что подписи Богданова были кем-то подделаны, и в подтверждение такой версии сначала следователи, а теперь и заместитель прокурора района Паршин предоставили результаты почерковедческих экспертиз, сделанных в Саратове и в Пензе. Производились эти экспертизы традиционным способом, без применения специальных методик, хотя на исследование передавались две копии документов, подлинники которых в природе, как установлено, отсутствуют, и лишь один оригинал. Результатом этих изысканий стал вывод о том, что подпись Богданова якобы подделали.

Сторона защиты, в свою очередь, настаивала на более глубоком изучении документов специалистами. В поисках истины адвокаты Марины Шуляк направили спорные автографы Богданова на исследование в Москву — в учреждение, которое проводит уникальные почерковедческие исследования для нужд Министерства обороны и Федеральной службы безопасности России — в Федеральное государственное учреждение "111 Главный государственный Центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз" Минобороны РФ.

Начальник отдела криминалистической экспертизы этого Центра Алексей Верескунов, который готовил заключение по запросу стороны защиты, подтвердил в ходе судебного заседания, что при работе с копиями необходимы более глубокий анализ и специальная методика. Он рассказал, что, исследовав образцы подписей Богданова и подпись на спорном документе, пришел к выводу, что они соответствуют друг другу, вопреки выводам саратовских и пензенских экспертов.

Выяснилось, что подпись Богданова была опознана по признакам снижения координации движения. "Невозможно подделать подпись больного человека, — отметил специалист. — Для этого нужно, чтобы тот, кто подделывает подпись, тоже был болен такой же болезнью. У всех у нас разные руки, сухожилия, размер ладоней, и все это влияет на почерк. Почерк, как отпечаток пальца. Его невозможно подделать".

В целом же допрос московского эксперта больше походил на познавательную лекцию высококлассного специалиста. Алексей Верескунов рассказал также о том, что на федеральном уровне уже всерьез обсуждается вопрос отказа от производства экспертных заключений по копиям документов. Слишком велик процент ошибок и слишком высока цена этих ошибок. Алексей Верескунов, кандидат медицинских наук, специалист со стажем работы экспертом-почерковедом с 1994 года, входит в Экспертный методический совет, разрабатывающий подобную инициативу, которая станет обязательной для экспертов всех ведомств. Кроме того, специалист отметил, что ряд организаций, в основном в регионах страны, проводит экспертизы по старинке, "зависнув" где-то на уровне начала 20-го века. Сейчас, помимо традиционной методики, которой так любят пользоваться графологи в Саратовской и Пензенской областях, существуют куда более точные. Их-то и используют специалисты Минобороны России.

Даже несмотря на то, что в связи с этими показаниями эксперта вся линия обвинения в одночасье рухнула, представители этого самого обвинения не нашлись что возразить Алексею Верескунову. Единственное, что решился спросить в тот день заместитель прокурора Октябрьского района Сергей Паршин у специалиста, так это предупреждался ли он об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Верескунов ответил, что соответствующая подписка является обязательной в их учреждении. В свою очередь адвокаты Богданова сделали многозначительный вывод о том, что эксперты в Министерстве обороны работают не за спасибо, а получают зарплату. Что этим хотели сказать Харитонов и Ткебучава, стало ясно спустя некоторое время.

Шутить изволил

Уже на следующее заседание, которое проходило 1 июля, Игорь Богданов соизволил прийти, чем, надо сказать, сильно удивил многих участников процесса. Правда, уже в самом начале рассмотрения дела стало понятно, чем суд обязан такому явлению потерпевшего. Оказалось, что сторона обвинения решила "передопросить" и "подкорректировать" Богданова по тем вопросам, на которые он, видимо, ранее отвечал слишком откровенно.

"Какой ущерб был причинен вам действиями Шуляк?" — спросил зампрокурора Паршин, после того как суд разрешил провести этот мини-допрос. "Я не могу оценивать. Минимально 300 тысяч рублей по номиналу стоимости акций. Но на самом деле другая сумма, наверно", — ответил Богданов. "Реализовать акции без ведома Шуляк можно было?" — продолжил представитель гособвинения. "Конечно, можно было, — честно ответил потерпевший. — Она должна была только запись об этом в реестр внести".

Могло показаться, что что-то опять пошло не так. Ведь на скамье подсудимых находится именно Марина Шуляк, а не некие неизвестные лица, не установленные следствием, которые якобы лишили Богданова акций. Но, оказывается, помимо того, что Шуляк не получила бы никакой выгоды от подобных махинаций с имуществом потерпевшего, о чем уже заявлялось ранее, так еще и в обход нее эти акции могли продать другие люди. При чем тут тогда женщина с больным сердцем, которую таскают по допросам, СИЗО и судам уже более двух лет?

Защитники Богданова ловко сменили тему, тоже решив задать несколько вопросов потерпевшему. "В ходе недавнего допроса вы сказали, что со временем ваша подпись менялась. Это так?" — уточнил адвокат Леонид Харитонов. "Нет, практически не менялась", — легко сменил собственные предыдущие показания Богданов. "Вы умышленно изменяли свою подпись когда-нибудь?" — спросил адвокат Руслан Ткебучава. "Нет", — заявил потерпевший. "В ходе допроса вы говорили, что подпись у вас меняется от настроения. Это правда?" — "Нет, я просто пошутил", — ответил Богданов.

Вот тут стоит остановиться отдельно. Дело в том, что подпись у человека действительно может изменяться и со временем, и в зависимости от настроения. Видимо, почувствовав, что показания, данные Богдановым в ходе позапрошлого судебного заседания под протокол, могут окончательно развалить всю линию обвинения, представители потерпевшего решили просто изменить эти показания. А объяснение было выбрано просто шикарное: "Я пошутил".

Позже заместитель прокурора Паршин задал еще один вопрос: "Вы ранее сказали, что следователь вас просил подражать не своей подписи". "Мне в том числе показывали не мою подпись, чтобы я ее сымитировал. Чтобы сделал, как там, с подражанием". "А в протоколе следователь это отражал, что просил вас делать подпись с подражанием?" — спросила адвокат Марины Шуляк Елена Сергун. "Не помню", — ответил потерпевший.

К слову, речь идет о тех образцах автографов Богданова, которые позже были использованы пензенскими экспертами как подлинные подписи при проведении сравнительногопочерковедческого исследования! То есть следователи попросили потерпевшего подделать свои подписи, а потом представили их в экспертное учреждение, не отмечая, что они липовые. И эксперты, исследуя рукотворную подделку Богданова, пришли к выводу, что она не похожа на ту подпись, которая была оставлена от его имени в документах по продаже акций. Не знаю, как к этому относится зампрокурора Сергей Паршин, призванный надзирать за законностью действий в том числе полиции, но лично мне показалось, что представление экспертам заведомо искаженных подписей в качестве подлинных — это преступление, которое может быть направлено на сокрытие факта заведомо ложного доноса в отношении Марины Шуляк. Зачем еще следователи могли производить подобные манипуляции, вовлекая в это потерпевшего Богданова, мне понять трудно.

Есть и еще одна проблема в связи с этим. Дело в том, что при применении традиционных методик, которые использовали по делу графологи-эксперты Саратова и Пензы, в такой ситуации ошибочный вывод практически гарантирован. В то же время методики, о которых рассказал эксперт Алексей Верескунов, выходят за пределы чисто графологических исследований и строятся на анализе результатов двигательной системы человека, которая всегда уникальна, что существенно сокращает вероятность ошибки.

Подделали, демоны!

В тот же день адвокат Харитонов заявил ходатайство о проведении очередной почерковедческой экспертизы. Речь шла о подписях, выполненных от имени Богданова в расписках о получении пакета документов в управлении Росреестра по Саратовской области в октябре 2005 года. Дело в том, что эти расписки доказывают, что потерпевший был прекрасно осведомлен о произведенной в 2005 году сделке по продаже акций ЗАО "Аркада-С" и сам был ее инициатором.

После того как соответствующие расписки появились в материалах дела, Богданов по привычке начал говорить о том, что и эти подписи в документах федеральной государственной структуры за него кто-то подделал. Видимо, в Саратове в 2005 году все и вся только и мечтали о том, чтобы подделать какую-нибудь подпись Богданова. Иначе объяснить такой казус сложно.

В ходе допроса 18 июня Богданов, отвечая на вопросы адвоката Елены Сергун, не решился обвинять сотрудников федеральной службы в подделке своей подписи, уклончиво сказав: "Я не говорю, что ее кто-то подделал, но она не моя". Теперь же адвокат потерпевшего фактически озвучил подозрения в совершении уголовно наказуемого преступления на сей раз уже и сотрудниками Росреестра.

По этому поводу очень жестко высказалась Елена Сергун, отметив, что сторона обвинения фактически пытается заставить суд расследовать некое новое уголовное дело, заявляя ходатайства, может быть и связанные с самим Богдановым, но не имеющие отношения к обвиняемой Марине Шуляк. "Может быть, мы все-таки вспомним, кто у нас сидит на скамье подсудимых и вынужден уже который год участвовать в этом надуманном деле? — отметила Елена Леандровна. — Какое отношение это все имеет к моей подзащитной? Хотелось бы напомнить, что на основании документов, которые были получены Богдановым в Росреестре и за которые он расписался, потерпевший с 2005 года и по сей день владеет недвижимым имуществом и не оспаривает это свое право".

Учитывая внесенные в 2005 году изменения в Федеральный закон "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", сотрудник Росреестра просто обязан был выдать документы после регистрации права собственности на имущество только директору юридического лица, каковым был сам Богданов, или лицу, действующему по его поручению на основании нотариально удостоверенной доверенности. Поскольку таковой доверенности в деле не обнаружено, а сам Богданов отрицает факт получения им пакета документов с целью скрыть крайне невыгодное ему знакомство с протоколом общего собрания акционеров от 22 августа 2005 года, на основании которого произошел не только переход ему в собственность этого объекта недвижимости, но и отчуждение им обществу 30 акций, которые, по легенде, у него похитили Шуляк и неизвестные, то должностное лицо, выдавшее документы, фактически обвиняется Богдановым и его представителями как минимум в халатности.

Тем не менее судья Алексей Белов постановил удовлетворить ходатайство о проведении почерковедческой экспертизы. И вот тут речь зашла о выборе организации, в которой будет проводиться исследование. Сторона защиты высказалась категорически против задействования в этом процессе Саратовской ЛСЭ и Пензенской ЛСЭ Минюста России, обосновав это тем, что ранее специалисты из этих организаций уже давали весьма противоречивые заключения по подписям Богданова, применяя все ту же самую пресловутую традиционную методику. Предложено было направить расписки с подписями от имени Богданова в упомянутый выше "111 Главный государственный Центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз" Минобороны РФ, поскольку сомнения в профессионализме сотрудников этой структуры едва ли у кого-то возникают.

Вот тут-то и стало понятно, к чему ранее клонили адвокаты Богданова, спрашивая у представителя Минобороны про то, безвозмездно ли он работает. Удивительно, но с критикой в адрес московского Центра выступил зампрокурора Паршин, заявивший, что раз представители Министерства обороны России делали заключение по запросу стороны защиты на коммерческой основе, то и произведено оно, мол, так, как нужно было заказчику. Таким образом, Сергей Паршин намекнул на то, что федеральные эксперты, делающие исследования для ФСБ России, занимаются подготовкой заведомо ложных заключений за деньги.

"Я не понимаю, что за подозрения сейчас высказывает здесь сторона обвинения? — отметила Елена Сергун. — Да, эта организация Министерства обороны работает в том числе на основании договорных отношений. Но иначе сторона защиты и не может реализовать свое право на сбор и предоставление доказательств, в том числе на предоставление заключений специалистов и проведение независимой экспертизы. Такое право адвокату-защитнику предоставляет Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. При таком подходе гособвинителя я тоже могу высказать свои сомнения по поводу объективности экспертных заключений саратовской лаборатории Минюста, поскольку основной массив заказов у них идет как раз от правоохранительных органов, а за свою работу специалисты также получают деньги. Тут также нельзя исключать возможности административного давления на экспертов".

Также адвокат отметила, что ни один из тех экспертов, которые проводили почерковедческие исследования в рамках этого дела по запросам следователей, не явились в суд на допрос, а представитель Минобороны прибыл по первому требованию. Видимо, потому что ему нечего скрывать.

В итоге суд удалился в совещательную комнату, а на следующий день постановил: проведение экспертизы все-таки поручить Саратовской ЛСЭ Минюста России...

Подписун

Пензенские подпися

Вчера, 3 июля, состоялось очередное заседание, на которое снова не явился потерпевший. На сей раз ему помешала некая "производственная необходимость". Впрочем, без Богданова его адвокаты Леонид Харитонов и Руслан Ткебучава, надо сказать, не особо скучают. Первый частенько в ходе процесса занимается разгадыванием кроссвордов, а второй в это время штурмует просторы интернета через свои планшет или телефон. Возможно, это говорит о высоком профессионализме представителей потерпевшего, которые в отличие от зампрокурора Паршина, умеют расслабляться во время процесса.

Кстати, Сергею Паршину вчера каким-то чудом удалось доставить в Саратов специалиста из Пензенской ЛСЭ Юлию Беляеву, заявив перед судом ходатайство о вызове в суд иногороднего эксперта лишь накануне. При обсуждении данного ходатайства защитник Елена Сергун высказала свои сомнения насчет особой роли оперативников регионального ГУ МВД в обеспечении явки данного эксперта, а также напомнила о манипуляциях следователя Фомина с постановлением от 04.03.2012 года о назначении этой экспертизы с целью скрыть от обвиняемой и защиты, что экспертиза поручена Пензенскому ЛСЭ.

Доставленная кем-то в суд аж из Пензы эксперт Юлия Беляева рассказала, что вместе со своей коллегой готовила почерковедческое заключение по запросу следователя в 2012 году. Юлия Николаевна предстала перед участниками процесса во всей своей профессиональной красе, заявив сначала о том, что имеет высшее педагогическое образование по предметам русский язык и литература, а после, начав резать слух словами "подписей" и "подпися" с ударением на окончание. Думаю, уже после этого можно было заканчивать допрос эксперта, убедившись в ее профпригодности, но у представителей защиты было много вопросов к г-же Беляевой.

Например, Елену Сергун интересовало, знала ли Юлия Николаевна о том, что образцы подписей Богданова, использованные ею в ходе исследования, это подделка, которую потерпевшего просил сделать сам следователь. Беляева заявила, что приняла эти подписи за подлинные. Видимо, именно поэтому среди всех представленных образцов, которые действительно походили на настоящие подписи, она выбрала для исследования странного вида закорючки, очень отдаленно напоминающие реальные автографы Богданова.

Кроме того, Юлия Беляева так и не сумела внятно объяснить, почему усомнилась в том, что подписи на документах от 2005 года оставлял именно Богданов. Множество нестыковок в экспертном заключении она объясняла некими внутренними правилами своей организации, а также тем, что постоянно подбирала для исследования различные образцы, предоставленные следователем, не обращая внимания на то, что сами эти образцы зачастую не похожи друг на друга.

В итоге женщина все-таки призналась, что Богданов обладает большой вариативностью подписи, то есть она у него раз от раза может изменяться. Но и это не помешало эксперту сделать вывод, что в спорных документах автограф ставил все-таки не потерпевший. Почему пензенские исследователи подписЕй пришли именно к такому выводу, так и осталось загадкой, которую едва ли прояснил многочасовой допрос Беляевой.

Допрос Еленой Сергун эксперта Беляевой был направлен на проверку достоверности каждого слова экспертного заключения, каждого сделанного экспертом вывода. С карандашом и линейкой вновь и вновь перед глазами судьи адвокат заставляла эксперта приводить доказательства своих выводов. К концу более чем двухчасового допроса от доводов и выводов пензенского эксперта не осталось, практически, ничего… Но это, безусловно, тема отдельной статьи.

Продолжение следует 

другие материалы
рубрики
КОММЕНТАРИИ (0)
на главную