В Аткарском городском суде в Саратовской области в самом разгаре судебный процесс по делу бывшей замдиректора Озёрного психоневрологического интерната Анны Качалиной.
Ранее общественники подняли тревогу по поводу массовых и подозрительных смертей в интернате, который тогда возглавлял Дмитрий Трофимов.
Проверка чиновников не подтвердила эти сообщения, однако 26 января журналисты ИА «Версия-Саратов» посетили интернат и пообщались с очевидцами (материал о «букете» правонарушений, о которых заявили общественники и бывшие сотрудники, можно прочитать здесь). На следующий день директор объявил о своем увольнении, а вскоре покинула пост и его заместитель Анна Качалина. 5 февраля было возбуждено уголовное дело против Качалиной за мошенничество, а также дело против руководства интерната за превышение должностных полномочий (в общей сложности заведено уже шесть дел — одно из них по семи эпизодам мошенничества в крупном размере как раз сейчас и рассматривается в суде).
О ходе рассмотрения дела ИА «Версия-Саратов» рассказал присутствовавший на заседаниях руководитель СРОО «Комитет по проблемам безопасности предпринимательства и противодействия коррупции» Алексей Требунский.
Он сообщил, что первое судебное заседание состоялось 13 августа, на нем были опрошены трое потерпевших. В заседании 18 августа допросили ещё троих. По их словам, они все переводили часть своих денежных средств на банковскую карту подсудимой якобы по её незаконному приказу. Тогда потерпевшие пояснили, что деньги на карту подсудимой перечисляли из премий, с больничных выплат, а также под предлогом «сбора на памятник погибшим бойцам».
А 27 августа в зале суда состоялся допрос Дмитрия Трофимова, который подтвердил, что деньги, которые собирали с сотрудников «на памятник бойцам», не дошли до адресата, потому что их «просто не успели отдать».
Вчера, 17 сентября, продолжили опрашивать свидетелей. Две сотрудницы интерната сообщили, что сбор денег действительно был. Одна из них обратилась в полицию, чтобы правоохранители провели проверку возможного присвоения средств, которые собирала Анна Качалина. В данный момент проверка проводится.
Вторая свидетельница, дававшая показания, рассказала о том, как в интернате обстояли дела с премиями и как подсудимая относилась к персоналу.
«Мы дружили при директоре Власове. Потом она стала старшей медсестрой и у нас потерялись отношения. Когда она стала замдиректора при Трофимове, мы тоже не общались. При этом она сама говорила: «Меня нельзя ставить на должность, меня несёт». Так оно и было. Но, когда она в мой адрес что-то говорила, я не обращала внимания.
Я 20 лет проработала в этом интернате, он мне очень дорог, потому что там жили мои родители, и это первое учреждение, куда я пошла работать после учёбы.
Одна из сотрудниц, которой пришлось уволиться говорила мне: «Если бы не Качалина, я бы работала». Она пугала сотрудников статьями, пугала прокуратурой. Когда сотрудники приходили увольняться, я старалась заступаться за них, потому что за них было обидно. Кто-то мог за себя постоять, кто-то — нет. Также я была против, когда заставили уволиться врача Елифёрова. Но в данный период времени он вернулся на работу в интернат.
Она разбрасывалась кадрами, говорила «Можете идти, двери открыты. Я никого здесь не держу». Я доносила это Трофимову, потому что мне было непонятно, почему она говорит, что никого не держит, когда директор — он.
По её прошению также был уволен инженер с высшим образованием. В настоящее время он работает в столярке (так случилось тоже по её прошению). Я тогда пришла на работу и попросила Качалину так не поступать. Тогда она ничего не ответила, и мы просто разошлись.
Она говорила: «У меня есть квартира в Саратове, я возьму губнушку и трусы, и поеду». А у меня квартиры в Саратове нет, и я дорожу своей работой. Я сказала ей, что сейчас он замдиректора, но когда она поедет в Саратов, может случиться такое, что там она будет работать просто медсестрой. Она передала это Трофимову, он потом всё время этой фразой кидался. Меня спросили, зачем я так говорю, а я ответила, что говорю правду и защищаю людей. Я просила её просто ценить людей, потому что потом кадры не соберёшь», — пояснила сотрудница интерната.
Говоря о распределении премий, она подчеркнула, что слышала от коллег жалобы на то, что они получали не ту зарплату, которую им обещали.
«Я за общим столом не сидела, но была свидетелем случая, когда в декабре прошлого года к нам пришли общественники и начали проводиться комиссии, Качалина шла по коридору перед санитаркой. Либо что-то не убрали, либо произошло что-то ещё, но она кричала: «В этом году у меня премию никто не получит!».
А ещё — у нее не было высшего образования и она, по документам, была замдиректора по соцчасти. Однако она «внеклассно» курировала медицину. Так это объяснял и Трофимов.
Напрямую в деятельность медиков она вмешиваться не имела права, потому что квалификации у неё нет, но она собирала журналы у медиков, вываливала их на стол Трофимову, они искали там «ошибки» (буквально до каждой запятой), и таким образом она лишала сотрудников премий.
А вообще порядок начисления премий был такой, что старшая медсестра следила за тем, как работает младший медперсонал (кто сколько часов отработал, ездил ли кто-то с проживающими в Саратов и т. д.) и распределяла, кому сколько полагается. С этими отчетами она потом шла к директору, и всё это передавалось в бухгалтерию.
Мы общались с медсёстрами, и они говорили, что в качестве премий получили не ту сумму, которую выставляли в табеле. То есть люди возмущались, что зарплата приходила не та, которая обещалась», — заявила женщина.
На вопрос про сбор на памятник свидетельница ответила, что сдавала тысячу рублей.
Адвокат Качалиной спросила сотрудницу, имела ли место фиксация её в состоянии алкогольного опьянения на рабочем месте. Женщина сказала, что у неё был гипертонический криз, но ей пришлось расписаться в докладной, где один из медиков её состояние описал таким образом.
«А вот у Качалиной с Трофимовым пристрастие к алкоголю имело место быть. У Сурковой Татьяны есть видеозапись, где она запечатлела их в неподобающем состоянии, выходящими с работы. Я Трофимову лично привозила водку на рабочее место, и он мне её предлагал. Я ему отвечала, что поеду домой, потому что мне надо детей кормить.
Мой муж приходил в магазин и спрашивал у продавщицы, почему нет коньяка, а она ему отвечала, что Трофимов выпил месячную дозу за неделю», — отметила свидетельница.
В итоге судебное заседание отложили до 24 сентября для допроса четырёх свидетелей защиты.
Напомним, после увольнения Трофимова и Качалиной из интерната Александра Цургана назначили временным директором (так называемым «антикризисным менеджером»), а позже интернат возглавил Александр Лазарев, ранее депутат Аткарского муниципального собрания.
В мае в распоряжение редакции попал акт проверки, проводимой в интернате, за подписью временного директора. В нём подтверждаются все нарушения, о которых говорили общественники и бывшие сотрудники интерната. Также там указан список мер, которые необходимо принять для недопущения подобного в будущем.
Мы продолжим следить за развитием событий.