Жительница Энгельса Юлия Шамурина уже больше месяца борется за возможность вернуть под свою опеку детей, которых в августе без её ведома увёз в другой город и перевёл в новую школу её бывший муж Вячеслав Акопян. Женщина подробно рассказала об этой ситуации в своём видеообращении к главе Следственного комитета России Александру Бастрыкину, а также у себя на странице в соцсети «ВКонтакте». Однако ситуация выглядит не столь однозначной, поскольку отец несовершеннолетних и его юрист настаивают на том, что мальчики сами не хотят жить с мамой.
По словам Юлии в видеоролике, в браке с мужем она состояла 10 лет, и пять лет назад они развелись якобы из-за домашнего насилия в её адрес.
«Все происходило на глазах у моих несовершеннолетних детей, вследствие чего у моего младшего сына развились проблемы со здоровьем. На данный момент старшему сыну 13 лет, а младшему — восемь. После развода наши дети проживали со мной в городе Энгельс Саратовской области, я в одиночку их содержала, без помощи отца. Общению детей с отцом я не препятствовала. И все летние каникулы они проводили с ним в городе Ершов.
В этом году, к концу летних каникул, мне стало известно о том, что мой бывший муж тайным образом забрал личные дела со школы имени Гагарина города Энгельса, где учились дети все пять лет после развода. Также дети неправомерным образом были зачислены в МОУ СОШ № 3 города Ершова по месту проживания их отца. Дети были зачислены без оригинальных документов, без оповещения меня как мамы», — подчеркнула женщина.
Также она рассказала, что её бывший муж состоит в гражданском браке с заместителем главы администрации Ершова Юлией Зотовой, данного факта они не скрывают.
«Заявление о принятии моих детей в школу № 3 написано её рукой. Её почерк мне знаком, так как эта женщина представляла в суде интересы моего супруга пять лет назад, по разделу имущества и по алиментам.
Далее, 18 августа, я приехала в Ершов забрать своих детей. Дети спокойно сели в мой автомобиль, и мы отправились в школу № 3 забрать личные дела. Пока я была у директора, меня попросили подождать буквально 15 минут, чтобы их выдали. В итоге директор сообщила моему бывшему супругу и Юлии Зотовой о том, что мама приехала забрать документы со школы. В этот момент мой муж уже был возле школы, а, пока я была там, забрал из моего автомобиля детей и увез в неизвестном направлении.
С тех пор своих детей я не видела и не слышала. 19 августа у губернатора Романа Бусаргина проходила встреча с жителями Ершова. Я присутствовала на этой встрече и обратилась к нему за помощью в разрешении данной ситуации. Но, к сожалению, данная просьба не была проработана должным образом. Детей мне не вернули», — рассказала горожанка.
Заявления в ершовский отдел МВД о похищении детей и иск в суд по обеспечительным мерам Юлии не помогли.
17 сентября Ершовский районный суд отказал в удовлетворении обеспечительных мер и постановил оставить детей с отцом до конца судебных разбирательств. Иск рассматривает судья Асель Айткалиева. При этом у Юлии возникли сомнения в оправданности судебного определения. Она предполагает, что на психолога, проводившего экспертизу состояния детей и исследовавшего уровень их привязанности к родителям, могло быть оказано давление, как и на местного сотрудника опеки. Психолог, по словам Юлии, подтвердил, что дети в тяжёлом эмоциональном состоянии, однако в зале суда отказалась свидетельствовать в её пользу.
«Психологическое тестирование проводил психолог-работник школы, которая находится в структуре администрации города Ершова, где в числе руководителей находится Юлия Зотова. Мои дети общаются напрямую с этой женщиной и также их отцом.
В суде психолог не смогла ответить ни на один вопрос, как будто тестирование проводила не она. Также я располагаю аудиозаписями, на которых на личном приеме начальник опеки говорит о том, что дети должны остаться с матерью, но она боится потерять свою работу. Кроме того, аудиозаписью, где психолог говорит о том, что дети подвергаются психологическому насилию со стороны их отца. Я готова предоставить эти аудиозаписи в правоохранительные органы», — пояснила мама мальчиков в своём обращении Бастрыкину.
Юлия просит следователей провести проверку законности изменения школы и места жительства детей, проверить объективность заключений опеки и действия Юлии Зотовой и организовать повторную независимую психологическую экспертизу детей и рассмотреть возможность перевода дела в Энгельс.
Также в историях на её странице в соцсети «ВКонтакте» размещена видеозапись, где младший ребёнок говорит о том, что бывший муж женщины обзывал её в присутствии ребёнка.
«Я не могу сказать, как он тебя называл — там матные слова», — сказал мальчик в ответ на вопрос мамы о том, как о ней говорил отец.
«Скажи честно, я тебя ругать не буду», — попросила женщина.
«Ну, дурой, и не только», — ответил ребёнок.
Корреспонденту ИА «Версия-Саратов» удалось связаться с Юлией, и она рассказала нашему изданию о том, была ли подана жалоба на судебное определение, и дополнительно осветила свою позицию относительно всей ситуации.
«У нас подана частная жалоба, в которой мы просим перенести подсудность на территорию Энгельса. Из СК со мной на связь пока никто не выходил. Мы пытаемся добиться, чтобы место жительства детей было определено со мной, пока рассматривается всё это.
Сложность в том, что мы полагаем, что детей так экстренно зачислили в Ершов, чтобы дело рассматривалось именно там. А в Ершове, на мой взгляд, подключён очень сильный административный ресурс.
Также алименты бывший муж платил только на протяжении трёх лет после развода (из пяти) — по 1460 рублей на ребёнка. Он устраивался на работу на половину ставки, на самую минимальную оплату труда, и алименты начислялись минимальные. Но на данный момент он открыл ИП и полностью показывает свои доходы — видимо, чтобы считаться максимально платёжеспособным. Потому что в данной ситуации ему удалось добиться того, чтобы алименты выплачивала я.
Дальше мы будем настаивать на ещё одной психологической экспертизе. Она будет долгая и сложная, но она обязательно нужна, потому что дети находятся в тяжёлом эмоциональном состоянии и настроены против мамы.
Они в суде говорили шаблонными, будто заученным фразами, что я якобы их била, что они были голодные всё время. Хотя такого не происходило никогда. А ещё — право голоса в суде дети имеют только с 10 лет, но вопреки этому правилу, опрашивали и восьмилетнего сына, который также может быть запуган. Что касается старшего, 13 лет — это вообще возраст очень чувствительный, пубертатный период.
То есть, суд мог просто закрыть глаза на то, что дети, находясь в подавленном или тревожном состоянии, могут сказать что угодно, даже соврать. При этом, согласно психологической экспертизе, у младшего сына привязанность к матери выше, чем к отцу. То есть, говорить они могут то, чему их научили, но это может не сходиться с тем, что происходит в психологическом плане.
Конечно, отец будет спокойно говорить, что даёт мне видеться с сыновьями, позволяет приехать и пообщаться. Но всё это происходит так, что он контролирует каждый шаг. При этом дети даже не могут звонок самостоятельно совершить, потому что все «нежелательные» контакты у них в телефонных книжках заблокированы.
Одноклассники, друзья, учителя, да даже мой номер — они отрезаны от всей прежней жизни, которая у них была последние пять лет», — рассказала Юлия.
Женщина предположила, что на том, чтобы мальчики внесли в чёрный список контакты матери и своего прежнего окружения, мог настоять бывший муж.
Нам удалось также связаться и с самим Вячеславом Акопяном. И изначально телефонный разговор, мягко говоря, не заладился. Вместо ответа на вопрос журналиста о том, по какой причине он в этом году решил забрать детей, мужчина спросил: «Почему я должен разговаривать об этом с вами?».
Когда наш корреспондент пояснил, что нам необходимо ознакомиться с обеими позициями относительно этой ситуации для выпуска материала, наш собеседник сказал: «Выпускайте, кто вам мешает. После этого и она (Юлия — прим. авт.), и вы узнаете мой ответ». Когда его попросили объяснить, что он имеет в виду, он добавил: «Потом узнаете».
Однако буквально через час после этого с нами связалась адвокат Вячеслава и подробно изложила позицию и аргументы стороны. По словам юриста, мужчина не просто так увёз детей, а лишь прислушался к их желанию жить с ним, а не с мамой. Более того, сторона настаивает на том, что Юлия могла содержать сыновей в якобы ненадлежащих условиях.
«После развода все пять лет дети находились у папы все выходные, праздники и каникулы. У них была такая договорённость. Но в этом году мальчики сказали, что хотят остаться жить с папой. Мой доверитель много раз уточнял у них, действительно ли они этого хотят, и они отвечали утвердительно. Поэтому обратиться в суд моего доверителя сподвигло только желание детей.
17 сентября у нас был процесс, где были опрошены дети, и после этого суд постановил, что до вступления решения в силу мальчики останутся проживать с отцом. Он никого не заставлял и ни на кого не давил.
Далее, Юлия Шамурина, рассказывая о том дне, когда приехала забрать документы детей из школы в Ершове, утверждала, что Вячеслав Акопян её сбил на машине. Но это не имеет отношения к действительности. Когда дети сели к отцу в машину, она сама кинулась на капот, и у нас имеется соответствующая запись с уличной камеры видеонаблюдения.
Её никто не сбивал, он остановился и сдал назад, когда она бросилась под автомобиль. Дети в этот момент были в машине и всё видели. Есть также видео, где уже в полицейском участке мальчики говорят, что папа сдал назад и никакого наезда не было (запись имеется в распоряжении редакции — прим. авт.).
А ещё — Шамурина оговаривает Юлию Павловну (сожительницу моего доверителя). Якобы из-за того, что она замглавы, она может оказать влияние на опеку и другие структуры. Однако в суд было предоставлено распоряжение, что в данный момент её отстранили от должности. Этот документ имеется в материалах дела и подтверждает то, что Юлия Зотова ни на кого повлиять не могла.
Все доводы о том, что Юлия Павловна что-то забирала, предоставляла ложные документы и пользовалась своим положением, полностью надуманы. В связи с этим у нас в отдел полиции уже подано одно заявление по статье 128.1 УК РФ (клевета), а после опубликованного в сети обращения к Бастрыкину будет второе.
Более того, дети общались с уполномоченным по правам ребёнка в Саратовской области Юлией Васильевой. Мы были на личном приёме, где мальчики сообщили, что хотят проживать с папой. Ещё раз подчеркну, что давление на детей никто не оказывает и отец ни в коем случае насильно их не удерживает.
Он просто не мог поступить по-другому, потому что руководствовался исключительно желанием детей. Причём старший сын ещё с прошлого года просился переехать к папе — у нас есть все скриншоты переписок (один из них имеется в распоряжении редакции — прим. авт.). Юлия Шамурина согласилась, чтобы он жил с папой, но настаивала на том, чтобы младший сын остался с ней. Но он очень привязан к брату.
Мы знаем, что у Юлии нет вредных привычек, положительная характеристика. Но в таких вопросах нужно договариваться и решать вопрос миром, а не нападками в соцсетях, которые приводят к травле моего доверителя в средствах массовой информации.
Мы будем исходить из того, какое решение примет суд. Будем проводить экспертизу — она расставит все точки над I и сделает выводы, к кому дети привязаны больше. Мы примем любое решение суда», — подчеркнула юрист.
Также она прислала ИА «Версия-Саратов» копию судебного определения по заседанию, состоявшемуся 17 сентября.
Согласно информации из документа, отец заявил в зале суда, что дети жаловались: мама часто оставляла их одних, возвращалась поздно, а дома порой не было нормальной еды — мальчики сами заваривали себе «анаком». Ещё он отметил, что в прежней школе у ребят накопилось много пропусков. В своём иске Акопян просил официально закрепить детей за ним и взыскать с бывшей супруги алименты: треть дохода, пока старшему не исполнится 18 лет, а потом — четверть на младшего.
Юлия Шамурина уверяла, что никаких вредных привычек у неё нет, на учёте нигде не состоит, а вот отец, по её мнению, настраивает мальчиков против неё. Она подала встречный иск и в нём просит суд оставить детей с ней.
На заседании выслушали и самих детей в присутствии социального педагога. Старший, которому уже более десяти лет, прямо сказал, что хочет жить с папой, бабушкой и дедушкой. Он признался, что раньше говорил об этом маме, но та отвечала, что младший брат останется с ней.
Мальчик добавил, что ему не хватало маминого внимания, а бытовые моменты его сильно тревожили. При этом он подчеркнул, что маму любит и хочет с ней видеться. Младший высказался похоже: ему спокойнее с отцом, он тоже вспоминал, как оставался дома один, боялся из-за беспилотников, а есть приходилось то, что мог приготовить сам. И он тоже сказал, что любит маму и хочет общаться.
Суд проверил все обстоятельства. Условия по месту жительства отца он счёл удовлетворительными для детей. Оба родителя работают, характеризуются положительно, ни у кого нет проблем с законом или учёта у врачей. У мамы в Энгельсе тоже всё в порядке с жильём, никакой угрозы для детей там не усмотрели.
Представитель органов опеки из Энгельса настаивал, что детям лучше остаться с Юлией. А опека Ершовского района, проведя диагностику привязанности, склонялась к тому, что сейчас детям комфортнее с Вячеславом. В итоге суд пришёл к выводу, что ни один из вариантов не навредит несовершеннолетним.
При вынесении решения судья опиралась на Семейный и Гражданский процессуальный кодексы, а также на разъяснения Верховного суда. Ходатайство Юлии суд отклонил.
При этом судья отдельно отметила: если обстоятельства изменятся, родители вправе снова обратиться в суд и попросить пересмотреть этот временный порядок.
Иными словами, позиции обоих сторон остаются по-своему аргументированными, но во многих деталях — недоказуемыми, как это часто происходит в случаях, если разбирательство крутится вокруг слова одного человека против слова другого.
Единственное, в чём очевидно правы и Юлия, и Вячеслав — в том, что конфликтная ситуация очень плачевно сказывается на эмоциональном состоянии детей, являющихся самым уязвимым звеном этой истории. Остается надеяться на то, что стороны смогут прийти к мирному решению проблемы и к тому варианту, в котором дети смогут чувствовать себя по-настоящему комфортно.
Мы продолжим следить за развитием событий.