Адвокат Елена Сергун прокомментировала обращение своей подзащитной Марины Шуляк к Президенту РФ

17 апреля 2014, 09:35
Адвокат Елена Сергун прокомментировала обращение своей подзащитной Марины Шуляк к Президенту РФ

Адвокат Елена Сергун прокомментировала обращение своей подзащитной Марины Шуляк к Президенту России Владимиру Путину:

«В понедельник на сайте Президента Российской Федерации появилось обращение моей подзащитной  Марины Александровны Шуляк. Эпопея с попытками руководства ГУ МВД России по Саратовской области всеми правдами и неправдами буквально вытолкать заказное и лишённое доказательственной базы уголовное дело в суд, кажется, увенчалась успехом.

В этом не было бы ничего страшного, поскольку подобные дела обычно не выдерживают испытания гласностью.

Интерес к этому делу итак предопределён абсурдностью предъявленного моей подзащитной обвинения, нелепостью допущенных следователем процессуальных нарушений, уже перекочевавших в категорию профессиональных анекдотов, а также фигурой так называемого «потерпевшего», хорошо известного в определённых социальных  кругах  города Саратова.

Чего только нет в этом деле: от незаконного прослушивания телефонных переговоров юридических лиц при отсутствии в материалах дела постановления суда, санкционировавшего это оперативно-техническое мероприятие, до отобрания у обвиняемой подписки о неразглашении данных предварительного расследования.

Чтобы вместо обвинительного заключения нарисовать обещанную нам следователем «сказку», следствие занималось фальсификацией документов, в частности, постановления  о назначении очередной экспертизы; письменно признавалось вышестоящему руководству в наличии непроцессуальных контактов с прокуратурой; оказывало давление на свидетелей, безуспешно надеясь получить хоть какие-нибудь подтверждения надуманному преступлению. Не получило…

С февраля до декабря 2012 года процессуальный надзор за делом осуществляла прокуратура области, которую генерал Аренин, очевидно, сумел убедить в том, что  раскрывается «преступление века». Когда в доказанности и обоснованности этой версии возникли, что называется, неустранимые сомнения, надзор был благополучно передан в прокуратуру Октябрьского района. 

Однако ситуацию не могли спасти даже «непроцессуальные контакты» и согласования вариантов постановления о привлечении в качестве обвиняемого, о которых с не обременённой процессуальными знаниями наивностью, поведал в суде следователь Фомин.

Обвинительное заключение, подготовленное к концу сентября 2013 года, представляло собой такую чудовищную смесь беззакония и буйной фантазии, подогреваемой заказным характером дела, что тогда казалось, никакой «судебной перспективы» этот профессиональный брак под №604040 не имеет.

При этом бесконечный набор таких словосочетаний, как «неустановленные лица», «неустановленное место» и «неустановленное время» в обвинительном заключении заканчивался сочинением следователя на тему о достигнутых между «неустановленными лицами» договорённостях о распределении между ними «неустановленных» преступных ролей.

Из достоверно установленных следователем  обстоятельств было только одно:  перечисление Шуляк, как генеральным директором общества, по безналичному расчёту на лицевой счёт Богданова денежных средств за проданные им обществу акции. Но это было, к огорчению следователя, как раз законное и ненаказуемое действие.

03.10.2013 года прокуратура Октябрьского района города Саратова возвратила уголовное дело на дополнительное расследование, отказавшись утвердить обвинительное заключение. Доводы были убийственные: от отсутствия доказательств корыстного мотива и суммы причинённого ущерба по преступлению, квалифицируемому по ч.3 ст.159 УК РФ, до констатации, что квалифицирующий признак «группа лиц, действующая по предварительному сговору» основан только на предположениях следователя.

Два с половиной месяца «следственной безысходности» и  бездействия,  поименованные в уголовном деле как дополнительное расследование, закончились абсолютно ничем,  если не считать существенно усилившейся амнезии потерпевшего относительно количества принадлежащих ему акций. В предъявленном обвинении ничего не изменилось.

Но произошло, как я полагаю сейчас, хорошо подготовленное заинтересованной стороной «чудо».  Та же самая прокуратура, тот же самый человек в этот раз, очевидно осознав неправильность своего поведения,  утвердил обвинительное заключение.

Дело ушло в суд. Господа «заказчики» и  «толкатели»  расслабились. 

10 февраля 2014 года  суд первой инстанции приходит к тем же самым выводам, к каким пришёл  прокурор 03 октября 2013 года  и   выносит  постановление о возвращении уголовного дела прокурору.

Потерпевший в лице своего адвоката, ставшего известным не только в нашем регионе благодаря умению работать со свидетелями, подаёт апелляционную жалобу, представляющую собой распечатку  мотивировочной части обвинительного заключения с сохранением интервалов, пропусков, орфографических ошибок.  Ни одного довода по существу.

3 апреля 2014 года суд апелляционной инстанции отменяет  постановление о возвращении уголовного дела прокурору, направляет дело на рассмотрение по существу и…. выносит частное постановление в адрес судьи первой инстанции.

Упаси Бог меня вмешиваться во внутренние дела  судебной системы, не связанные с отправлением правосудия.

Но при полном отсутствии серьёзной мотивации, при принципиальном умолчании в  апелляционном определении о доводах суда первой инстанции, о том, что вся квалификация строится на предположениях, потому что ни одно из указаний прокурора, данных им при возвращении дела на дополнительное расследование не выполнено, ущерб не установлен, корыстный мотив не установлен,  частное постановление в адрес судьи выглядит устрашающе.  Оно воспринимается нами как чёткое указание любому судье, который будет рассматривать дело,  что оправдательного приговора быть не может.

В конце концов даже  отмена постановления судьи о возвращении уголовного дела прокурору  могла бы выглядеть непредвзято, если бы в качестве оснований было указано то, что направляя дело прокурору суд вместо  судебного акта по существу предлагает прокурору «дособрать» доказательства обвинения. 

В итоге  мы видим две зеркальные схемы принятия решений вопреки очевидному отсутствию доказательств: схема по линии прокуратуры и по линии суда.

Что же происходит в промежутке между принятием решения и его последующей отменой? Что такого новое, исключительное узнают об этом деле и о моей подзащитной лица, принимающие  следующее решение?

Я не знаю, что или кто движется из кабинета в кабинет, когда готовится принятие очередного  решения. Могу только предполагать. Ищите того, кому это не просто выгодно, а жизненно необходимо в силу потенциальной угрозы ответственности за всё содеянное. Того, кто может лишиться должности, источников существования и тому подобное, если по делу будет вынесен оправдательный приговор.  Это – классика. Одним из наиболее действенных  способов воздействия на людей по-прежнему остается клевета. Это – тоже классика.

Я только не понимаю, какое значение для людей, в чьих руках находится закон, власть и правосудие имеют «умозаключения» негодяев, даже облачённые в липкую и скользкую форму «оперативной информации».

В силу профессиональной деятельности и профессиональной погруженности в конфликтные ситуации, я привыкла не обращать внимание на досужие сплетни и домыслы, всегда сопровождающие любое дело.  Я привыкла  к тому, что ищут твоих высокопоставленных родственников и знакомых, анализируют или просто придумывают не существующие контакты. Но дело Марины Александровны Шуляк побило все рекорды.

В промежутке между судебными актами на одном из электронных сайтов Саратова появилась поразительна по циничности информация.

Я сейчас задам вопрос человеку, к которому с момента возбуждения уголовного дела  по принципиальным соображениям не обращалась ни разу. Что называется, «наступлю на горло собственной песне».

Господин Аренин!  А что это? Не знаете? Ну, задайте вопрос «другу»… Как Вы такое называете, «оперативная информация»? Объясните, пожалуйста, непрофессионалу: она собрана или «сделана»?

По мне, так просто «ручная работа».

Как можно изготавливать такое, я не спрашиваю. Мне интересно, как в это можно верить?

Я понимаю, что нам с Мариной Александровной для того, чтобы правосудие восторжествовало, придётся преодолеть ещё много трудностей. Но хочу огорчить заказчиков этого дела. Мы будем бороться. Более того, я уверена, что мы победим».